С МИРУ ПО НИТКЕ

Фаина Захарова, президент благотворительного фонда «Линия жизни», о магии в благотворительности, законе 5 «П», муже Елизаветы II, помощи от пенсионеров и корзинах мелочи с Рублевки.

Faina_Zakharova

До создания «Линии жизни» вы занимались проектами по охране природы и диких животных…

Да, действительно, большая часть моей жизни связана с природой и дикими животными. Я по профессии географ, эксперт по высокогорью. Длительное время работала в горах: Тянь-Шань, Памир, Уральские горы, Кавказские горы. Принимала непосредственное участие в международных программах. К примеру, на острове Врангеля мы с моими американскими и канадскими коллегами надевали на белых медведей спутниковые ошейники. Каждый день, даже при -45 °С, летали на вертолетах, обездвиживали с помощью снотворного медведиц, взвешивали, измеряли, брали шерсть, кровь на анализы, вешали ошейники. На все про все у нас было строго 20 минут.

Ни один ни разу не проснулся?

Нет, конечно. Там все дозы выверены, работают профессионалы. Мы через 20 минут всей командой неслись к вертолету. И уже когда наш вертолет взлетал, просыпались медведи. Помимо этого я занималась проектами по сохранению популяции уссурийского тигра. В конце 1980-х – начале 1990-х, когда стали открывать наши закрытые города, я сопровождала американских специалистов на Дальний Восток. Это был первый раз, когда иностранцам разрешили приехать в этот регион. Потом меня пригласили в IUCN – Международный союз охраны природы. А через какое-то время WWF решил прийти в Россию, и, собственно говоря, я была в числе создателей его российского подразделения. Там я проработала порядка 14 лет.

Тяжело, наверно, было оставлять свое детище после стольких лет работы.

Да, вы совершенно правы, безумно тяжело. Там был получен совершенно уникальный опыт: и в сфере благотворительности, и в сфере охраны природы, и в плане личного саморазвития. WWF – это, безусловно, уникальная организация, с которой связано много интересных проектов и известных людей. Когда я там работала, президентом фонда был принц Филипп, муж королевы Елизаветы, и мне посчастливилось с ним довольно часто общаться: у нас была поездка на Дальний Восток, в Хабаровский край, потом в Арктику, куда мы летали на его самолете, мы виделись с ним в Букингеме, представителей фонда иногда приглашали туда. Но тем не менее как бы хорошо все ни складывалось, у каждого человека наступает такой момент, когда он понимает, что цикл замыкается и ты начинаешь ходить по кругу. Собственно, в таких ситуациях для меня сразу встает знак вопроса. И, как только у меня возникло такое внутреннее состояние, сразу появилось предложение по новому проекту – программа «Линия жизни», которая со временем и переросла в фонд. А природа и дети – лично для меня эти понятия неразделимы, так что проблем со сменой деятельности у меня не было. Принципы благотворительности, они, по сути, везде одинаковы. Так же как и когда-то с WWF, мы начинали эту историю небольшой командой – нас было всего два человека. Сейчас это уже внушительная организация, 10 лет плодотворной работы и около 8000 спасенных детишек.

Главная цель фонда «Линия жизни»…

Спасение тяжелобольных детей. Мы оказываем помощь по семи направлениям: врожденные пороки сердца, нарушение ритма сердца, сосудистая патология головного мозга, краниостеноз, сколиоз, эпилепсия и черепно-мозговая грыжа. В этом году мы планируем развивать еще одно направление, связанное с эндокринологией. Лечение всех наших деток проходит только в России. У нас прекрасные специалисты в стране и высокоэффективная экспертиза. Очень важно, что, когда мы только начинали работать по сердцу, практически всем детям делали операции на открытом сердце. Мы же стали поддерживать высокотехнологичные эндоваскулярные операции. При таком методе не делается полостная операция, которая идет 5–6 часов, при этом пациента подключают к искусственному сердцу. Эта процедура очень рискованная, к тому же после нее больного ждет весьма тяжелый период реабилитации. А эндоваскулярная операция длится полчаса. И уже через 3–4 дня ребенок может бегать, плавать и прыгать. Раньше у наших кардиохирургов не было эндоваскулярной специализации. Подобные операции стоят дорого, их проводили мало, а раз нет практики, то и специалистов по такому направлению никто не готовил. Поэтому в наши планы входило, во-первых, развивать эндоваскулярное направление в кардиохирургии и кардиологии в России, а во-вторых, обучать этому не только московских специалистов, но и региональных. Собственно, что мы и сделали. Сейчас мы работаем с 59-ю клиниками по всей России, и только самых сложных пациентов привозят в Москву. С 2005 по 2007 год мы провели очень большое количество мастер-классов. И чаще всего они проходили в Новосибирске в институте им. Мешалкина. Туда приезжали зарубежные кардиохирурги, обучали российских специалистов этим операциям, и они уже получали соответствующую сертификацию. Тем самым мы не только спасаем детей, но и поддерживаем высокие технологии.

Life_line

Вы как-то сказали, что благотворительность – это некая магия.

Да, это действительно так. На мой взгляд, очень важно изменять, расширять сознание людей и давать им понять, что нельзя жить только по принципу «все для себя». Нам хочется показать, что занятие благотворительностью или просто участие в добрых делах в первую очередь идет на пользу тому человеку, который эту помощь оказывает. Недавно я услышала Бориса Акунина, который тоже отметил, что, поучаствовав в нескольких благотворительных историях, он вдруг понял для себя, как это здорово и насколько больше ты получаешь, нежели отдаешь. И на самом деле я думаю, что так может сказать каждый. Я для себя сформулировала закон 5 «П»: «Помогать правильно – просто, приятно, полезно!» И это легко проверить – нужно только испытать это на себе. Вы знаете, что интересно? Я сейчас готовлю книгу и в ходе сбора материалов столкнулась с записями воспоминаний людей о том, как они стали заниматься благотворительностью. Истории у всех разные. Но! Каждый помнит свое первое участие в благотворительном событии, и не важно, в каком возрасте это происходило! Я действительно считаю: все, что связано с добрыми делами, – это абсолютная магия. Она преображает твой мир, меняет тебя изнутри, и люди вокруг тебя, тоже невольно вовлекаясь, преображаются.

Как сделать так, чтобы самым разным людям было интересно принять участие в этой магии?

Главное – это то, что мы даем людям возможность помогать нам с радостью. Мы, конечно, можем работать и все время говорить о боли, взывать к жалости, стращать фразами типа «потом будет поздно». Да, случаи у нас бывают тяжелые, но мы все же считаем, что надо, привлекая людей, не давить на жалость. Я вообще слово «жалость» не люблю, оно у меня ассоциируется со словом «жало». Потому что когда ты начинаешь жалеть человека, то ты абсолютно ослабляешь его, делаешь беспомощным. Для меня существует слово «сострадание» – совместное переживание. Человек страдает, но ты со-страдаешь ему, ты рядом с ним. В нашей работе мы стараемся избегать слово «жалость». Хорошо, ты один раз помог из жалости, второй раз, а дальше ты начинаешь уходить от этого, потому что тебе и своих проблем вполне хватает. Так что мы не пытаемся выжимать из людей слезу и что-то получать благодаря этому. Мы, наоборот, стараемся на позитиве вдохновлять и вовлекать их во что-то интересное для них самих. Мне кажется, что если помощь оказывается с позитивными эмоциями, то и деткам это как-то передается. Помимо этого мы также разделяем нашу работу на две части. Медицинская – это тяжелобольные дети и профессионалы, которые ими занимаются. Это те люди, которые собирают документы, общаются с родителями, устраивают детей в больницы на операции и т.д. А вторая наша часть – это группа людей, которые собирают деньги для того, чтобы медицинская часть могла как можно больше детей спасти. И, собственно, сбор этих денег мы стараемся делать ярко, весело, радостно, творчески.

F.Zakharova

От магии к реальности: сколько в среднем необходимо денег на ту или иную операцию?

Самые дорогостоящие – это, конечно операции на позвоночнике: от 900 тыс. до 1,5 млн рублей. На сердце – от 200 до 500 тысяч. Операции на сосудах головного мозга – от 150 до 900 тыс. рублей. Как правило, в случаях с проблемами сердца, сосудами головного мозга мы никому не отказываем в помощи. Но у нас, к сожалению, нет возможности помогать абсолютно всем, кто приходит к нам с проблемами позвоночника. Но мы стараемся.

Санкции никак не отразились на вашей работе?

Пока нет. К счастью, у нас нет перебоев с нужными для наших детей медицинскими инструментами. Да и в России уже давно изготавливают аналогичные электрокардиостимуляторы. Но если, к примеру, швейцарский, немецкий, американский кардиостимулятор работает 7–10 лет, то российские пока имеют меньший срок службы.

LL2

А кризис?

Пока мы справляемся с ситуацией. Я не могу сказать, что у нас пожертвований становится меньше. Для меня весьма показателен результат 2013 года, он был очень успешен с точки зрения сборов средств. И в 2014-м мы понимали, что нам будет сложно удержаться на том же уровне. Мы тогда пересмотрели свою стратегию, старались как можно больше диверсифицировать источники финансирования. В итоге мы со своими задачами справились и собрали средств даже больше, чем в 2013-м. Не намного, но все-таки. Конечно, мы понимаем всю сложность, серьезность ситуации и стараемся придумать новые механизмы, расширяем географию привлечения средств: мы выходим в регионы. Потому что 95% детей, которыми мы занимаемся, – это дети со всей России, а не только из Москвы. Фонд «Линия жизни» сейчас активно работает в Санкт-Петербурге, Самаре, Перми, Нижнем Новгороде, Новосибирске и в других городах-миллионниках. Помимо этого у нас в прошлом году стартовал проект в Лондоне. Он называется «Литературно-музыкальный интеллектуальный абонемент». Это серия творческих вечеров, которые проходят четыре раза в год. Мы проводим их в книжном магазине Waterstones Piccadilly в центре Лондона на Пикадилли. Юрий Рост, Вадим Абдрашитов со своей супругой Нателлой Тоидзе, Вениамин Смехов и другие известные деятели культуры уже выступали на этих вечерах. Публики собирается немало, и это при том, что у нас там практически нет никакой информационной поддержки. Тем не менее люди приходят, приводят своих друзей, покупают билеты, участвуют в благотворительных лотереях, автограф-сессиях, аукционах, покупают книги. Нателла Тоидзе, к примеру, подарила нам свою картину, которую мы продали на аукционе, притом что ее работы сейчас практически невозможно купить, можно только увидеть их в Третьяковской галерее, Русском музее. Собранные средства мы, естественно, направляем на адресную помощь детям. И так потихоньку мы плетем нашу паутину жизни, охватывая новых людей, новые территории.

Это правда, что среди волонтеров вашего фонда есть бизнесмены, директоры и топ-менеджеры?

Да, есть такие среди волонтеров, но не столько в Москве, сколько в других городах. У нас по всей стране стоят наши ящики для благотворительных сборов, и очень часто инкассацией занимаются либо руководитель банка, либо главврач больницы, директор крупной сети магазинов. Ведь потребность помогать есть у всех независимо от статуса. Причем они действительно получают от этого удовольствие и честно говорят нам об этом.

Сбор средств через ящики эффективен?

Да, весьма. За год с их помощью собирается порядка 25 миллионов рублей. Казалось бы, это достаточно старомодный механизм, но тем не менее он работает.

С миру по нитке…

Да. И наш проект «Чья-то жизнь – уже не мелочь» – это когда мы в прямом смысле собираем мелочь. Мы его проводим весной, в конце мая, и осенью, в октябре. Мы собрали 13 миллионов мелочью, но здесь дело не только в собранных средствах. Для людей, которые принимают участие в акции, – это целый праздник, и они с радостью участвуют в нем из года в год целыми семьями. Помимо всего прочего, это еще и серьезный воспитательный момент. Через эту акцию детям очень легко объяснить, что такое доброе дело, как ты можешь кому-то помочь. Когда родители рассказывают своим деткам, что где-то есть мальчик или девочка и он/она болеет, ему плохо и ему нужна помощь, то они все без лишних слов расстаются со своими копилками, хотя собирали эти деньги на какие-то свои нужды. Такие истории мы часто снимаем на пленку. Детишки приходят со своими копилочками и просто отдают их со словами: «Мы хотим, чтобы Саша, Маша, Наташа были здо-о-оровы». Такое не может не тронуть. Эта акция вдохновляет и радует всех участников. И люди собираются разные: взрослые с детьми, молодежь на велосипедах, представители компаний с целыми коробками монет, и с Рублевки тоже приезжают с большими корзинами с мелочью.

Uzhe_ne_meloch'

А от кого сейчас больше поступают пожертвования: от частных лиц или от компаний?

Когда мы только начинали, больше средств, конечно, шло от компаний. А сейчас, наверно, процентное соотношение 65 на 35. 65% от частных лиц, 35% от компаний. Для работы с бизнесом у нас, кстати, есть клуб «Плюс одна жизнь». В него сейчас входит 72 компании. Для того чтобы в него вступить, нужно спасти ребенка – оплатить операцию. Это своего рода первый «членский взнос», поэтому клуб так и называется – «Плюс один». И дальше уже наше сотрудничество строится по принципу win-win, которое выливается в интересные совместные проекты.

Были ли у вас случаи, когда помощь приходила, откуда не ждали?

Была совершенно неожиданная история с «Почтой России». Они также являются членом нашего клуба, и у нас с ними совместная программа «От сердца к сердцу», по которой из любого уголка страны через «Почту России» можно переводить деньги для нашего фонда. И так интересно получилось, что мы обнаружили небольшой, но стабильный денежный прирост каждый месяц. Вначале мы не могли понять, с чем это может быть связано. А потом догадались, что это переводы с пенсий! По 50, 100, 300 рублей. Мы, честно говоря, никогда не рассматривали пенсионеров как целевую аудиторию для привлечения средств. Это нас сильно удивило. Разве это не магия?! Люди хотят помогать, независимо от возраста и дохода, они хотят кому-то сделать лучше, приобщиться к одному большому доброму делу.

Пенсионеры помогают, а государство?

Вы знаете, оно особо не помогает, но и, к счастью, не мешает. Но в России, конечно, нехватка государственных ресурсов в этой сфере существует в гораздо большем масштабе, поэтому и фондов так много. Детей с тяжелыми заболеваниями рождается много, возможностей помочь всем вовремя и квалифицированно не хватает. Но надо сказать, что и в других странах значительную роль, особенно в сфере медицины, играют благотворительные фонды.

LL