ПРОСТЫЕ ДУШИ

Алла Лескова, писатель и психолог, колумнист millionaire.ru, о царстве простодушия, которое исчезает на глазах.

Когда меня начинает подташнивать от всяких дискурсов, сабжей, герменевтик, котов и собак шредингера и других кодов, без которых тебя вдруг не примут за «своего», я ухожу на страницу "Самарканд и самаркандцы".
Там такая планета, куда часто хочется улететь.  Хотя бы виртуально.

Там, во-первых, родные названия – Регистанская, Багишамал, Сиабский рынок…
Там  сразу всплывают все запахи, особенно запах, когда спускаешься к дому и идешь мимо пивного завода. Запах помню еще и потому, что если уже пахнет пивзаводом, то скоро дом и прохлада. И мама навстречу идет, я домой, она на работу, всегда красивая. Возьмешь в сковородке, еще теплое, говорит она. И виноград помыть не забудь.
На странице той, самаркандской, переписываются бывшие, очень скучающие по городу земляки,  одни продвинутые уже, с дискурсами и пелевиными,  в других заморских странах живут, а другие – совсем простые души, которые никуда не уезжали. Где родились, там и пригодились.
Простые души, смешные, и прелесть что такое их переписки  между собой…
Или юмор их. Например, фото узбекских калош и подпись – наши лабутены. Самоирония чуть застенчивая, чуть ( все же) принижающая себя…
Или вопросы некоторые. Просто слезы выступают. То ли от встречи с такой незамутненностью в хорошем смысле, то ли от боли за эту девушку, которая спрашивает открыто – друзья, меня вчера предали, скажите, а вас когда-нибудь предавали?
Не риторически спрашивает, а прямой вопрос – неужели еще кого-то предавали, кроме меня? Не верит. Думает, что это что-то такое редкое и страшное, что неужели еще кто-то пережил?
Вот такие мои земляки до сих пор.
Или поместят картинку смешную и хохочут вовсю в комментариях, причем, по-русски. А на картинке узбекские слова.
И ты чувствуешь себя какой-то перекати поле. Которая и свой еврейский не знает, и свой узбекский, только слов десять, и свой русский все хуже… Только эстонский влип в мозг, это потому что они тогда как бы не понимали русский, и я им за это благодарна, что держались до последнего, и мне пришлось заговорить и даже думать не на нем… До сих пор.
А как независимость получили – все русский вспомнили и стали добры и веселы и на красный свет стали ходить и бумажки мимо урн кидать. Совсем обрусели.

простота горизонтальное

Читать далее

ИСКУССТВО СИГНАЛА

Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru  Дмитрий  Воденников  о пении сирен и тела.


Не так давно  встречался со своим знакомым. Шли по питерским улицам, площадям, набережной –  любовались золотом с синевой.

– Вы знаете, Дмитрий Борисович, – сказал он, – что самое главное и важное в мужчине? Для женщины.

– Деньги? – спросил я. – Длина фаллоса?

– Нет, – ответил он.

«Самое главное  – это одна нота в мужчине. Несмотря на весь хаос. Искусство ровного сигнала».

Мне это понравилось. Не существующий в водах Невы синий кит издал долгий звук, призывающий свою самку на брачные игры аж  через 800 километров. Сигнал был мощный и ровный.

Но бывают сигналы и неверные.

В романе Льва Толстого «Анна Каренина» была одна глава, впоследствии им из окончательного текста выброшенная.  Там описывается, как в один из отъездов Вронского скучающая и злящаяся на своего любовника Каренина просит гвардейского офицера, про которого  она сама знает, что он был влюблен в нее, проводить себя по каким-то ее дамским делам. То ли выставка цветов, то ли шляпный магазин. И там – в полумраке кареты – она начинает вести себя так вызывающе, что когда они уже наконец прибывают на место и он открывает перед ней дверцы, в этом его мужском дежурном жесте сквозит куда больше презрения, чем  учтивости.

Не считала сигнал Анна Аркадьевна. Бывает. Или сигнал оказался неровным.

Или вот Берберова, например. Пишет в своей легендарной книге «Курсив мой». Про мечту о женской невинности. Сперва она пишет загадочную фразу:  «…Понятие женской невинности жило в мире около ста лет» (мне-то казалось, что гораздо дольше), но потом выходит на тему, нас интересующую. «Сейчас современным людям трудно понять "красоту", "справедливость" и "пользу" такой мечты. Теперь мы знаем, что всякая затянувшаяся невинность не только противоестественна, но и вызывает чувство брезгливости, как тот кретин, который в шестнадцать лет остался на уровне развития двухлетнего ребенка. Мне мучительно неловко читать про революционерку Марию Павловну, тридцатилетнюю, пышащую здоровьем девицу, в "Воскресении" Толстого. Я с отвращением смотрю на слюдяные глаза девственников, на слишком белые руки монахинь, мне неприятно думать о щитовидной железе старых дев и внутренней секреции аскетов».

Но потом и сама себя ведет, как невинная овечка.

«Ранний ноябрьский вечер черен за окном. Мы сидим с трех часов при лампе в номере пражского отеля Беранек: Цветаева, Эфрон, Ходасевич и я».

Отель неслучайно по воле судьбы называется «Баранек». Это по-чешски значит «барашек». Опять тема невинности.  «Барашки нарисованы по стенам, на дверях, метками вышиты на наволочках, барашки украшают меню в ресторане, барашек улыбается нам со счета отеля. Ходасевич говорит, что мы живем в стаде розовых и голубых барашков. Иные – с лентами, другие – с золочеными рожками, еще другие – с бубенчиками на шее. Барашек стоит у входа в гостиницу и даже крутит головкой и говорит мэ-э-э».

Сказал свое «мэээ» барашек и тут. Знакомые поэты сидят так долгие часы, пьют чай, едят ветчину и сыр, болтают.

«…Все, что говорит Цветаева, мне интересно, в ней для меня сквозит смесь мудрости и каприза, я пью ее речь, но в ней, в этой речи, почти всегда есть чуждый мне, режущий меня больной надлом, восхитительный, любопытный, умный, но какой-то нервный, неуравновешенный, чем-то опасный для наших дальнейших отношений, будто сейчас нам еще весело летать по волнам и порогам, но в следующую минуту мы обе можем столкнуться и ушибиться, и я это чувствую, а она, видимо, нет. (….)  Внезапно в комнате гаснет свет – это она выдернула вилку из штепселя, в темноте на диване она нападает на меня, щекочет, обнимает. Я вскакиваю, не сдержав крика. Свет зажигается. Эти игры мне совсем, совсем не по душе».

Не считала Цветаева ровного сигнала. Не овладела этим искусством.

Вы вынули папиросу,

И я поднесла Вам спичку,

Не зная, что делать, если

Вы взглянете мне в лицо.

 

Я помню – над синей вазой –

Как звякнули наши рюмки.

«О, будьте моим Орестом!»,

И я Вам дала цветок.

 

С зарницею сероглазой

Из замшевой чёрной сумки

Вы вынули длинным жестом

И выронили – платок.

Это из ее цикла «Подруга». Написан он еще в 1914- 1915 гг., когда их с поэтессой Софьей Парнок связывала пылкая дружба-любовь. Тут же любви не получилось. 

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Читать далее

ФРЕКЕН – БОГ.

Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru  Дмитрий Воденников о мистических совпадениях в литературе.

Фрекен Бок говорит по телефону. Ложится в одежде в ванну (без воды), берет гибкий шланг душа, говорит в рассекатель воды.

– Ты не представляешь, Фрида, что со мной произошло! Меня только что катало кресло, а пылесос жрал плюшки. Фрида, Фрида? Ты слышишь меня?

В детстве это казалось смешным. Сейчас не очень.

Есть такое стихотворение у современного поэта. Сергея Круглова. Оно так и называется. «Фрекен Бок говорит по телефону».  Вот оно.

 Ты не представляешь, Фрида,
я поняла, как важно
правильно вступить в пост!
Вторая седмица – и такие результаты!
Я уже перестала пить коньяк по утрам!
Алло! Алло! Фрида!
Спасибо тебе, что ты меня уговорила!
Прости, что я, дура, упиралась!
Алло! Фрида!
Ты где? Ты слышишь?

 Хильдур, милая, я тебя плохо слышу.
У тебя что-то льется и булькает в трубке.
Я перезвоню.

Фрида любит сестру, но
так трудно по часу выслушивать восторги неофита.
Сама Фрида продвинулась достаточно далеко
в посте и молитве. Фрида
перезвонит. Потом.
Позже

Сейчас… Унять сердце.
Слюна не сглатывается.

Зажмурив глаза, Фрида
нашаривает на туалетном столике носовой платок,
сползает на пол и сипло шепчет:
"Фрида. Фрида. Фрида.
Меня зовут Фрида".

Если бы героиня этого гениального  современного стихотворения хоть что-то помнила о России и Украине, революции и Гражданской войне у нас, она бы, возможно, что-то знала бы и про Симона Петлюру, убитого одним евреем в Париже. Но Фрекен Бок –  как не известный ей еще (ко всем прочим неизвестностям) компьютер. Все файлы в ней стерты, найти их нельзя. Сидит себе в ванне, как бессмысленное компьютерное «железо», булькает водой из включенного душа. Что ей Петлюра, что ей булгаковская Фрида?

Пока не будем вспоминать о Петлюре и мы.  А поговорим о телефонах.

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга.

Читать далее

ПОПЕРЕЧНАЯ

История о Галке Уткиной, которая «срезала» самого Солженицына. Рассказ  писателя и психолога, колумниста millionaire.ru Аллы Лесковой. 

Что-то вспомнишь, имя или балкон… 
Или тюлевые белоснежные всегда занавески на этом застекленном балконе.
И не дает это покоя, как будто ноту услышала, а хочется всю мелодию вспомнить. И вот вспомнила всю.
На этом балконе жила Галка Уткина, мы ее побаивались. Что-то в ней было отдельное от всех нас, поперечность какая-то и недоступность.
Она была единственной дочкой у своей мамы, скрипачки Ольги Наумовны. Но как будто из детского дома, а не ее дочь, такие разные они были, и внешне тоже.
Только черные кудряшки в стрижке выдавали в Галке еврейскую кровь, хотя и у отца неизвестного, был ли он вообще, могли быть такие кудри.
Ольга Наумовна играла на скрипке в областном театре оперы и балета, была такой интеллигентной и воспитанной, такой тактичной и приветливой, такой чистой и внутри и снаружи, что я бы легко поверила, что она никогда не ходит в туалет и не моется. Потому что нечего там мыть и не от чего плохого избавляться. Все там было хорошо и чисто. Внешнее равно внутреннему. И зачата Галка была скорее всего непорочно под скрипичный концерт.
Галка же выросла сорви-голова, отчаянная, пацан насмешливый, но начитанный. 
У таких ольг наумовных сначала начитываются, потом молоко сосут из груди. Не прочитаешь сто страниц в день – не дам грудь.

пацанка горизонтальное

Читать далее

ВЕРНЫЙ СЕБЕ

На днях, 11 сентября, народный артист СССР Иосиф Кобзон отмечает свое 80-летие. Время его творчества совпало с расцветом советской эпохи, что не помешало ему собирать аншлаги и в новой России. В чем секрет его сценического долголетия, чему можно научиться у современной молодежи и как все успевать, именинник рассказал в интервью Millionaire.ru. 

кобзон горизонт

Читать далее

НЕ СПРАШИВАЙ У ЯСЕНЯ

Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru Дмитрий Воденников о гениальных лизоблюдах. 

Про демона и  про ангела многие не знают. Я вот тоже не знал. Оказывается, в оригинальном тексте стихотворения, которое потом стало известной песней из «Иронии судьбы», упоминаются и они.
Я спросил у ангела,
Я спросил у демона,
Я спросил у ясеня…
В советское время с демонами и ангелами было туго, вот их из песни и  убрали. Как и в свое время самого автора. Только автора убрали физически, посадили в тюрьму, потом расстреляли. В 38-ом. А родился Владимир Михайлович Киршон  в 1902 году,  в Нальчике.
Кстати, я  несколько лет на летних каникулах жил там. Это  была тогда столица советской Кабардино-Балкарии. Там был дом моей мачехи, на лето нас с сестрой и потом с родившимся братом привозили туда. Дом был каменный, с времянкой в тенистом дворе, увитом черным и зеленым виноградом, с огородом и черешней на углу дома, с каштанами, розовыми кустами, но главное, с курятником и крольчатником. Раз в две недели  хозяин дома,  Трофим Тихонович, муж моей новой неродной бабушки, резал курицу. Для борща. Папа у меня был московским научно-техническим интеллигентом, поэтому куриц никогда не резал.
– Ты разве не мужик? – спросил его однажды подвыпивший Трофим Тихонович.
Папа понял тогда, что пробил час икс. И надо выбирать. Выбрал он, понятно, единственный вариант: быть мужиком.
Лязгнул топор, безголовая курица затрепетала и побежала, папа вышел с заднего двора бледный, с трясущимися руками, попросил стопку водки,  потом ушел во времянку, лежал там вниз лицом в подушку, полдня молчал. Честь нашей семьи была спасена.
Но вернемся к автору  стихотворения «Я спросил у ясеня».
Уроженец Нальчика Владимир Михайлович Киршон в 1930-е годы был одним из руководителей Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). Писал  он предсказуемые пьесы про социалистическое строительство и неминуемое торжество коммунизма во всем мире, которые с успехом шли на больших сценах.  «Рельсы гудят», «Чудесный сплав» (о сталинских стройках), «Хлеб» (о борьбе партии за социализм на примере хлебозаготовок).  Но и про стихи не забывал. Много было в его пьесах стихов, что и хорошо, по-моему. Стихи всегда как-то, знаете ли, жизнь оживляют. 
Так, например, в середине 1930-х Владимир Михайлович сочинил комедию «День рождения», музыку к которой написал  композитор Тихон Хренников. Одна из песен начиналась со слов: «Я спросил у ясеня…» Ноты к ней, как утверждают источники, канули в темные волны забвения, но Хренников позже вспоминал, что его композиция была веселее, чем у Микаэла Таривердиева: «Там это была ироническая песня».
Ну разумеется, ироническая, там же про ангелов и демонов. Что у мифологических существ и деревьев с дождями очевидные  вещи спрашивать? Спроси лучше у партии и правительства!
Вот Киршон и спрашивал. В 1930-е годы он был настоящим любимчиком власти и протеже самого Ягоды.
Время было тревожное и одной драматургией тогда не занимались. В моде были собрания. На них Киршон и громил писателей-«попутчиков». К ним относили Михаила Зощенко, Алексея Толстого, Вениамина Каверина, Михаила Пришвина. Особо от Киршона доставалось Михаилу Булгакову. В одной из статей в газете «Вечерняя Москва» Киршон написал: «Отчетливо выявилось лицо классового врага. „Бег“, „Багровый остров“ продемонстрировали наступление буржуазного крыла драматургии».
Что ответил на это ясень, нам неизвестно, но сложная судьба Михаила Булгакова легче после этой статьи не стала.
Я спросил у ясеня: 'Где моя любимая?'
Ясень не ответил мне, качая головой.
Я спросил у тополя: 'Где моя любимая?'
Тополь забросал меня осеннею листвой.
 
 
Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга
Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Читать далее

АЛИК И ПУТЧ

Алла Лескова, писатель и психолог, колумнист журнала millionaire.ru – о роли любви в истории страны.

О, я прекрасно помню эти дни августа 91.
Мы отдыхали с дочкой на Иссык-Куле, и сразу там все пошло не так.
А потом и вовсе не так,  но уже во всей стране.
А сначала только там.

Оказалось, что наши недешевые долгожданные путевки можно выкинуть,  на наши места заселили тех, кто дал больше денег, просто дал больше намного денег, путевок у них вообще не было. Зачем путевки, когда есть больше денег.

Взывать было бесполезно, не к кому, нас не слышали.

Толпы плачущих отдыхающих с детьми и потными мятыми путевками в руках ходили вокруг одной работницы Дома отдыха, которую начальство отдало  нам на заклание.

лескова путч горизонтальное

Читать далее

А КАК ЖЕ ЯБЛОЧКИ? КАК ЖЕ БЕЗ НИХ….

Алла Лескова, писатель и психолог, колумнист журнала millionaire.ru о временном и вечном. 

Все зреют, зреют яблоки…
Написать хочу про них давно, а они все зреют вместе с текстом, мучают, яблоки бы уже сто раз перезрели, упали с веток и сгнили на земле, а написать все не получается, и вдруг почувствовала, что могу.
Я их любила раньше очень, аж дрожала, так хотелось яблоко поесть. После школы мы заходили к кому-нибудь, рядом все жили, и яблоки всегда ели.

У одной девочки погреб в доме был, они там хранили желтые, сочные, не помню сорт, овальные. Каждое в газету звернуто.
Она спускалась в погреб этот, притаскивала в подоле, и мы хрустели, счастливые. Сок во рту тот помню и как откусывала, я любила твердые только.
Потом разлюбила, вкусы вообще почти все изменились.
Что было ничем или никем, то стало всем. И наоборот.

Все изменилось. И я сама.
После тех школьных яблок вспоминаются алмаатинские, апорт. Огромные, как небольшой футбольный мяч, алые, около базара везде на земле… Целые и раздавленные. Картина избытка.
Уже не любила я этот плод, любовалась только. Особый сорт, живописный, стоят, лежат перед глазами… Катятся по земле.

яблочки горизонт

Читать далее

“С ВАС ПЯТЬ ТЫСЯЧ ЗА ИНТИМ”

Аурен Хабичев о коммерческом сексе.  

Кристина – подруга моя,  живет в одном из российских наукоградов. Лет десять назад она завела себе любовника. Он ученый.  Завела с довольно корыстной целью – получать от него материальную поддержку. С олигархом как-то не сложилось, да и где искать в городе с населением пятнадцать тысяч человек олигарха? Валентин Палыч Кудряшко (назовем его так, ибо на нем очень смешные и редкие кудри) стал объектом частых обсуждений. Иногда Кристина звонит и долго ржет в телефон и я понимаю, что сейчас последует очередная история про «героя-пенсионера».

Обычно они встречаются вечером в отеле или в его загородном доме, когда нет жены и детей. Она, Кристина, еще довольно   молодая и привлекательная, ему шестьдесят пять. Классика, скажете вы, Соломон и Суламифь. Но в еврейском эпосе тема коммерции в отношениях деликатно умалчивалась. А вот Кристина  получает деньги за свои услуги. Хотя, не совсем так.  Не то, чтобы они  совокупились и она тотчас получила заветные ассигнации наличными, но как-то  у них сложилось, что он периодически покупает ей подарки, закрывает долги, дает на текущие расходы.

горизонт

Читать далее

ГЛАЗНИЦЫ БЛОКА

Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru Дмитрий Воденников  о жизни, смерти и символических цифрах. 

«И когда знамёна оптом/ Пронесёт толпа, ликуя,/ Я очнуся, в землю втоптан,/ Пыльным черепом тоскуя», – написал в свое серебряное время Велимир Хлебников.

В наше уже  время, отнюдь не серебряное,  поэт и прозаик  Виталий Пуханов написал следующее:

Море выбрасывает на берег все, что не море,
Кроме обретших в море покой.
Они будут возвращены морем в день Страшного суда.
Вернутся загорелые, отдохнувшие,
Не сразу вольются в общую атмосферу ужаса.

Но мы вольемся. Без всякого Страшного суда.

Но сперва пошутим и позлословим. Как, например, вам такое bon mot?

… Однажды за столиком в литературном кафе сидели известные теперь всем и каждому поэты. Маяковский, Хлебников, Гумилев. И вот Гумилев, показывая французский орден, похвастался, что, дескать, такой орден имеют всего несколько человек. На что Маяковский буркнул: «Зато такой, как я, в России один!» Хлебников же, поставив стакан чая на стол (будем считать, что это стакан был), сразу же среагировал: «А таких, как я, вообще нигде больше нет».

Это здорово:  «быть нигде». Особенно, когда ты еще жив. И можешь поиграть словами и цифрами. Даже если они тебе потом за это отомстят.

Некоторые цифры особенно мстительны. Например, цифра  37. Любимая игра суеверных людей – любоваться на  это «роковое» число. Пока сам это писал – всплыло: тройка, семерка, туз.  Интересно,   не от пушкинской ли «Пиковой дамы» вся эта мистическая ерунда пошла? С другой стороны, что уж скрывать, многие этой цифрой подавились.

Вот, например, Бернс. Роберт. «Пробираясь до калитки, вечером во ржи», скончался от хронических болезней: ревмокардита, который  был усугублён перенесённой дифтерией.

Да что там Бернс. Многие известные поэты умерли в 37 лет или на 37-м году жизни. Джордж Гордон Байрон, к примеру,  скончался от лихорадки. Александр Одоевский решил не оригинальничать и тоже умер по той же причине.  Ну, про  Александра Сергеевича вы все отлично и сами знаете.

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Читать далее

Страница 1 из 1012345...10...Последняя »