И В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ В ОБЪЯТИЯ ДРУГОГО

Алла Лескова, писатель и психолог, колумнист журнала millionaire.ru  –  о  парадоксальной, но спасительной реакции психики в ситуации горя

Люди по-разному ведут себя в горе. Вы даже не представляете, какие бывают реакции.

Я знаю женщину, нормальную женщину, которая еще в детстве начинала смеяться, когда ее ругали родители или учителя. Чем больше ругают и кричат – тем искреннее она смеется.

Не назло, не из фронды, а реакция личностная такая была. Защитная. Парадоксальная, да. Но не такая уж редкая…

Потом она, взрослая уже, на похоронах улыбалась, непроизвольно. Как будто что-то с мимикой помимо нее. Человек, который смеется.

Не сволочь эта женщина и не психическая. Индивидуальная реакция такая, странная, но допустимая нормой, как оказалось.

1484812771_119

Читать далее

“ЛЕДЯНАЯ ПУСТЫНЯ, ПО КОТОРОЙ БРОДИТ ЛИХОЙ ЧЕЛОВЕК”

Аурен Хабичев о быдле и интеллигентах.

Хороший человек повстречал девушку своей мечты. Все вроде его устраивает, но она «гэкает». А он кандидат наук, скоро докторскую будет защищать. Иногда он ее поправляет. Но тщетно.

Как-то она настояла, что «нормальный мужик должен носить спортивный костюм»

Пошли они в торговый центр покупать спортивный костюм.

Выходили из магазина и вдруг  заорала сигнализация.

Охранник подходит, извиняется, мол, можно ваш пакетик посмотреть?

Но не тут-то было. Девушка хорошего человека  оказалась не из робкого десятка. Она схватила охранника за шкирку со словами:

– Утырок, мы только из кельвина кляйна, я что в твоем вонючем юникло буду вещи воровать по-твоему?

Для пущей убедительности она продемонстрировала пакет из кельвина кляйна.

Возможно, дело бы закончилось так себе, если бы хороший человек  мягко ее не осадил и не извинился перед охранником.

Самое сложное, говорит он, это привыкнуть к её «гэканью»

Пошли они как-то в ресторан. Он заказал ей «жрачку» (жалуется, что еду она иначе называть не может)

Официант приносит блюдо и  девушка заявляет вовсеслушание:

– Я прям из хрязи в князи.

И смотрит с любовью на хорошего человека.

Кстати, спортивный костюм они купили ярко-красного цвета.

– Ты реально собрался его носить? – спросил я

– При ней буду иногда надевать.

1288519969_genofond-22_resize

Читать далее

ПОСЛЕДНИЕ МАЙСКИЕ СЛОВА

Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru Дмитрий Воденников о поэтессах и мученицах.

Грустно заболеть в мае. Вот я заболел.
Грустнее только в мае  умереть. Вот Блаватская как раз  в мае и умерла.

Мне всегда было интересно, что говорили люди  перед смертью. Или какое стихотворение у них было последним (ну если эти люди были поэтами).
Все помнят навскидку только про Державина.

Река времен в своем стремленьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
А если что и остается
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрется
И общей не уйдет судьбы.

Еще бы. Это стихотворение читает молодой дворянин в фильме Марка Захарова «Формула любви». Нам ли это стихототворение не помнить.

Про стихотворение  Цветаевой, которое скорей всего было одним из последних (ну не считая ее парафраза на стихотворение Тарковского «Ты стол накрыл на шестерых», этот текст все-таки написан в марте, а нижеприведенный в феврале), знают меньше. В фильмах его не цитировали.

Пора снимать янтарь,
Пора менять словарь,
Пора гасить фонарь
Наддверный…


«… Меня всё меньше и меньше, вроде того стада, которое на каждой изгороди оставляло по клоку пуха»,  «я год примеряю смерть» записывала в дневнике и говорила случайным людям Марина Цветаева.

В письме к одной своей приятельнице  (кстати, опять игра цифр и чисел: ровно за год до смерти это письмо написано) Цветаева говорит: «Единственная моя радость – Вы будете смеяться – восточный мусульманский янтарь, который я купила 2 года назад, на парижском «толчке» – совершенно мёртвым, восковым, покрытым плесенью, и который с каждым днём на мне живет: оживает, – играет изнутри. Ношу его на теле, невидимо. Похож на рябину».

Вот он откуда, этот снимаемый янтарь. Тут и отсылка к известному ее «но если на дороге куст/ встает. Особенно рябина».

Рябина не встала.

Куста на дороге не случилось.

Кончилась женская жизнь, кончилась любовь, всё кончилось.

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Читать далее

А Я МАЛЕНЬКИЙ ТАКОЙ

Алла Лескова, писатель и психолог, колумнист  журнала millionaire.ru о людях-«небоскребах»

Есть дни, когда ты совершенно голая, никакими наростами не покрытая, беззащитная и ни на что не способная. Дитя малое и заторможенное. Полный ноль.
И тогда слетаются на твой почти труп ОНИ.
Они это те, которые… когда ты уверенна и спокойна, все тебе под силу и весь земной шар твой, улыбаются, заискивают, стараются угадать и угодить. Приветливы и тихи.
Но если голая и дитя, то ОНИ коршуны и ты их легкая добыча.
Была еще недавно у меня любимый парикмахер, хорошо стригла, улыбалась, чаевые любила мои и меня за это.
А тут я захожу не так давно, как раз день такой был, когда голая и без страховки, вот-вот упадешь и никто не заметит и не заплачет, а она это сразу почувствовала и тоном завуча ПТУ говорит мне – а что это у нас за цвет такой? А? Я спрашиваю – что за цвет?
А что? – лепечу я. – Плохой? Не идет? И прямо боюсь ее. А она мне в дочки годится.
Не идет?! Да не то слово! Кто же в черный красит в вашем возрасте? Чтобы еще старее выглядеть?
Ну, тут я вообще превратилась в точку и тихо сижу. Хотя на самом деле лежу, поверженная. Ненавижу себя и жизнь.
Зачем? Зачем вы покрасили в этот темный цвет? Тот цвет так вам подходил! 
Да вот… решила попробовать. Надоел тот… Что-то изменить захотелось, цвет хотя бы… волос… моих..
И просто таю на глазах и лепечу, клянусь. Лепет какой-то жалкий из раздавленной кучи, в которую она меня за секунду превратила, доносится.
И уже не хочется жить творить и любить. Хочется умереть по-настоящему.
А она не унимается.
Ну, вот зачем вы? Ну, кто в такой цвет? Ну, он же старит!
Я молчу. Меня просто нет.
А она снова и снова, раз пятьдесят, про этот цвет.
 Зачем вы?!
И тут я вдруг чувствую, что эта раздавленная куча, то есть я, медленно вырастает вместе с гневом, все внутри поднимается
 и  растет, растет, и я ей громко с очень нехорошим лицом говорю – Катя, вы не устали? Сколько можно это спрашивать? Вы уже пятьдесят раз это сказали. Пятьдесят! Вы нормальная вообще? Мне кажется, что нет.
И она замолкает, поджимает губы и что-то мне там доделывает.
Я не говорю ей спасибо на этот раз и не даю чаевые. А отсчитываю ровно и отдаю, как положено, в кассу.
Больше я к ней не пойду. Она оказалась из породы ОНИ.

ОНИ горизонтальное

Читать далее

МЫ ВСЕ ПРИСНИЛИСЬ НАБОКОВУ

Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru Дмитрий Воденников о тонкостях взаимоотношений между Красной Шапочкой и Серым Волком, Цветаевой и Набоковым и почему все-таки лучше приснится последнему, чем первой.

Писательница  Василина Орлова написала недавно в одной из соц.сетей: «Мы все приснились Владимиру Владимировичу Набокову в ночь с 11 октября 1979 на 5 мая 2017 года».

Я посмотрел в Википедии.  11 октября 1979  родилась она сама. Была, наверное, этаким прелестным кричащим розовым пупсом, пускала пузыри на перевернутых взрослых (говорят, зрение у младенцев перевернутое), росла, отрывалась от материнской груди, выросла, оперилась, стала писателем. Но это всё неважно!  Всех нас отрывали от материнской груди,  всех засовывали в тугие конверты, всех учили ходить. Всех нас пеленали, всех отпускали в жизнь. Важнее другое. Важно, что мы действительно все приснились Набокову.

Он, кстати,  тоже видел всё, маленький,  сперва не так, как взрослые.

…Среди диких людей (я из их числа) бытует мнение, будто бы зрение у новорожденного ребенка, как уже было сказано, перевернутое. Говорят, что он видит всё вверх ногами. Как свидетельствуют детские врачи, отчасти это правда, но не вполне. Просто из-за незрелости зрительного анализатора (глазное яблоко, мышечная система глаза, вспомогательный аппарат) всё, что ребенок видит, отображается на сетчатке в перевернутом виде.

Правда, мило? Однако, это вовсе не означает, что в мозгу ребенка вспыхивает картинка как бы перевернутая вверх ногами на 180 градусов. Нет.

Только что родившийся младенец различает тени и свет (но не добро и зло, уж извините), различает силуэты и очертания крупных объектов, видит лицо кормящей его матери, иными словами, может воспринять всё, что расположено от его глаз не дальше, чем на 20-30 см. Самое любопытное, что в первые недели жизни дети лучше всего воспринимают черно-белое изображение (наш максимализм родом из детства!). Цвета для нас, крошечных,  трудноразличимы,  и особенно не даются нам близкие по спектру оттенки этих цветов. Опять же сплошной максимализм.

Но вскоре малыш начнет хорошо видеть красный, затем желтый цвет, а еще через несколько месяцев — зеленый и только потом — синий, после чего и другие цвета и оттенки.

Вот такой вот светофор.

Ну а  потом уже всё встает на свои места.  Около шести месяцев новорожденный способен научиться зрительно оценивать расстояние до интересующего его предмета, чтобы, например, схватить этот предмет рукой (ваш нос или погремушку). А уже ближе к году ребенка впервые начинают интересовать простые четкие узоры. (Вот откуда у человека любовь к абстрактной живописи – просто в 20 веке мы все впали в младенчество!)

После чего ребенок начинает видеть всё, как взрослый. Но даже не подозревает, что всего лишь снится Набокову. Хотя это лучше, чем присниться Цветаевой. Согласитесь.

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Читать далее

ИДТИ ТИХО, НЕ КУРИТЬ И НЕ РАЗГОВАРИВАТЬ

Алла Лескова, писатель и психолог, колумнист millionaire.ru   о войне как о  сумасшествии 

 

Про войну я думаю меньше всего в майские дни, особенно  в последнее время, когда память о  Победе затмила новая, уже и не новая вовсе, война.

С жертвами в виде дружб между близкими и  даже родными.

 В умах наших война, гражданская. И уже не столь важно, кто развязал ее. Она, как любая война, ужасна и  гибельна.

Помнится, у нас на работе прорвало какую-то трубу отопления, и вся комната окуталась обжигающим паром.  Мы выскочили из нее, но потом в течение  двух часов, пока флегматично ехали  аварийные службы, пытались приоткрыть дверь и войти в эту комнату, но опять отскакивали, пар все еще клубился, горячий.

Вот так и в соцсети осторожно заглядываешь уже с конца апреля до конца мая.

 А там все война, а там все  горячий пар клубится. И опять закрываешь дверь, пережидаешь.

И уже все забыли про саму Победу, а только ругаются друг с другом, надо праздновать или не надо.

В психиатрии это называется «сдвиг мотива на цель».

Это когда, например, ты начал выпивать из-за неразделенной любви, а потом уже пьешь просто так, давно забыв про любовь. Про мотив забыв.

Война как самоцель, как кайф. А война и Победа в этом кайфе – только  повод.

Надо вспоминать или не надо.

Публично или мысленно.

Идти  с портретами погибших родственников или это позор, потому что ведь  до сих пор тысячи ветеранов живут в ужасных условиях. Или сотни, их уже немного…

Думаю, что у спорящих очень плохо с логикой, самой обычной, самой формальной.

Плохо с пониманием того, что одно совсем не отменяет другое. А это параллельные провода, просто надо их распутать, если, конечно, запутанные вам не слаще.

Иногда кажется, что слаще. Все чаще кажется, что слаще.

Можно и нужно вспоминать о своих дедах  и прадедах, воевавших ради наших сегодняшних позорных споров, и при этом не забывать, сколько людей погибло в лагерях и сколько страшных  нечеловеческих историй было на войне.

Впрочем, наоборот, очень даже человеческих. Как и в мирное время.

Один герой, другой исполнитель, третий подлец, четвертый кровавый тиран. И все это называется люди.

Разве одно отменяет другое? Нет.

Разве надо осудить хорошее, доброе только потому, что  правильно осудить и  плохое? Нет.

Говорю же, плохо с логикой.

Поэтому о войне я думаю во внеурочные часы, довольно часто.

Я думаю о ней, когда гудит в небе самолет, и я понимаю, что это просто самолет, мирный, а не бомбы сейчас упадут на мой дом и город. И я понимаю, что это счастье, мирное небо когда…

Я думаю о ней, когда вспоминаю, как моя мама в Израиле обхватывала голову руками при  звуках каждой  предупреждающей о ракетных обстрелах сирене.

Она  еще помнила начало войны, когда  тебе тринадцать лет и танцы накануне вечером, летние, под украинским небом, а в четыре утра уже война и гул самолетов.

 

горизонт к войне

Читать далее

“ЕСЛИ БЫ ВЫ ЗНАЛИ, КАК МЕНЯ ТЯНЕТ В ТАШКЕНТ”

Несколько лет Анна Ахматова прожила в узбекской столице. Колумнист millionaire.ru Алла Дзюрич  о "ташкентских письмах" поэтессы.

В Узбекистан во время Второй мировой было эвакуировано 1,5 млн. людей. К нам же везли репрессированных. Целые народы, лишенные права на свою государственность. В Ташкенте в тылу жили Корней Чуковский и Анна Ахматова. Ахматова жила на улице Жуковского. Раньше у нас там была квартира. Теперь эта улица Садыка Азимова. Понятнее не стало, согласна. В общем, хороший район. Только мы жили не в 54 доме, его тогда уже не было, не пережил разрушительного ташкентского землетрясения 1966 года. Теперь на его месте девятиэтажка. А в 1941 это был дом с двориком, крутой деревянной лестницей с шаткими ступеньками. Лестница вела в просторную мансарду, разделенную на две комнаты. Одна из них – трапезная, где стоял большой дощатый стол и скамейки, а вторая – узкая, как пенал, в одно окно. Там, вдоль перегородки, изголовьем к окну стояла кровать, поодаль в углу тумбочка с маленьким зеркалом, ниткой бус и одеколоном.

А на голой беленой стене, слева от двери, черным карандашом был обведен гордый профиль поэтессы, ее тень.

Во дворе черешня и персики, которые то цвели, то плодоносили. Урючина и мангал в углу, где почти всегда тлел огонёк. Там было всё – и виноградная лоза и розовый куст, и душистая мята. Все чисто, все полито. С приходом гостя сразу вскипал самовар, на подносе выносили курагу и изюм.

В первые дни узбекской жизни Ахматову кормили сытно – шашлыками на деревянных шампурах. Шашлык поражал её так же сильно, как горевшие всю ночь уличные фонари или незатемненные окна. Правда, вскоре многое переменилось. Фонари продолжали зажигать, но появились продовольственные карточки, литеры, лимиты, а шашлыки сменили пирожки, начиненные требухой. Мы и сейчас их едим, если честно. «Гумма» называется.

В то время в сквере Революции рос карагач. Я уж молчу о том, что в то время был сквер Революции. Ахматова вспоминает арыки и тополя. Палящий жар асфальта и пешие прогулки по Ташкенту. Она читала названия улиц и удивлялась затейливой круговой планировке города. Благодаря такой планировке одна сторона улицы всегда находится в тени, а перспектива уклончиво уходит вдаль.

анна ахматова горизон фото mytashkent.uz

Читать далее

КОКОН ЛЮБВИ

Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru Дмитрий Воденников о любви, тополях и культе смерти.

Когда-то, давным-давно, женщина, которую я любил, сказала мне:

– Вокруг каждого человека есть кокон любви. У кого-то он тоненький, еле живой. На ком-то он намотан густо и жирно. Когда ты любишь человека, ты его, как будто гусеница (не себя, его, его!), обвиваешь своими гусеничными невидимыми нитями. И потом вы можете расстаться, можете нет, но вот он идет по улице – а все бессознательно видят эту броню твоей нежности и чувствуют магнит чужой любви. Ведь на солнце даже невидимые нити блестят. И кто-то из случайных прохожих потянется. Оглянется, пойдет за тобой. Или в компании – не сможет отвести глаз. Ты думаешь, что это ты заслужил, что это к тебе, а вот нет: это к нему, к кокону. Как к намоленному месту. Вот я сильно люблю тебя, и вокруг тебя тоже есть этот кокон.

… Я недавно был в Красноярске.

Возили нас на их знаковые места, далеко за город. Там площадка на горе, обрывы и леса. И река.
А на обратном пути несколько раз нам попались цветы на обочине. Автобус летит, его трясет, а по бокам дороги нет-нет да и мелькнет букет. Один, второй, целая куча. То тут кто-то разбился, то тут, то тут.
На одном дереве даже висел портрет. Как на могиле. И вокруг  все цветами было убрано.

Мы, конечно, никакие не христиане, как считают все пекущие на Пасху куличи и красящие яйца, а прекрасные дикари. Язычники. И те, кто на Пасху куличи на могилу несут, а не на Красную Горку, и те, кто  своих погибших по обочинам дорог оплакивают.
Это же в чистом виде язычество.

Впрочем, не мы одни.

В Латинской Америке вообще, как рассказывают,  одни скелеты по сувенирным лавкам висят. У нас вот матрешки и ушанки, у них – кости и черепа.  Смешались, видишь ли,  верования, сплелись тесным коконом вокруг нашего страха и нашей любви. Где тут религия древних индейцев, где католицизм, где бабочка, где гусеница, уже и не разберешь.

 

В «Трамвае Желание» Теннесси Уильямса есть летящий эпизод про это: выкрик с улицы. Я сейчас про тот момент, когда Бланш Дюбуа уже начинает понимать, что не будет ей здесь пристанища, в этом  по началу милом доме сестры, что не получится тут никакой идиллии, что не охмурит она на прощанье со своей женской судьбой еще одного дурачка, что не друг ей муж сестры, а насильник, что не спасет ее бумажный колпачок, надетый на яркую лампу, что нет у нее больше будущего.

– Цветы. Цветочки. Цветы для мертвых. Цветочки. Цветочки, – кричит по-испански торговка под окнами. –  Венки для умерших.

Ну что ж делать! Тогда переродись. Перевяжи узел судьбы. От себя прежнего откажись.

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Читать далее

НЕ ПРОЩАЙ, ОДЕССА!

 Алла Лескова, писатель и психолог, колумнист журнала millionaire.ru  –   о той Одессе, которой уже не будет…

 

Гостиница Красная. Мы с мамой, мне лет двенадцать, не помню точно, в номере еще одна женщина из Москвы, очень пожилая для меня, лет непонятных, но теперь думаю, что не больше пятидесяти ей было.
Некрасивая, каракатица, волосы желтой башней, очень шустрая и улыбчивая, добрячка такая, все время помощь предлагала и связи свои в Москве.
Приехала в Одессу с любовником повидаться, одновременно другого завела, тут же, в соседнем номере, все в ресторан ходила с ним и хохотала. Потом нам рассказывала  про то, какой муж у нее хороший в Москве.
Я еще тогда подумала, запомнила это, что так подумала, ну откуда, почему у нее любовники? Она же страшная, все время хохочет, дыхание несвежее при этом чувствуется, глупая, а любовников заводит…  И они заводятся.
До сих пор не нашла ответа на такой вопрос, а он вечен.
Каштаны, само собой. Жара. Больше ничего из той поездки не помню.
Потом, после двадцати лет уже, прилетала часто к подруге,  Таллин – Одесса, сорок рублей туда-обратно,  летай не хочу.
Там подруга была , с которой смеялось хорошо. Жила в одесском дворике, в коммуналке, чайник чтобы поставить – три коридора длинных идти приходилось, потом соседка, девушка в очках и с книжкой, вечно в халате на ночнушку длинную, в дверь к нам стучалась и спрашивала – а чайник вам шо? или уже не нужен? Пушкин выключать  его должен? Или кто?
Подруга подхватывалась и неслась по этим коммунальным коридорам, чтобы чайник выключить и принести в комнату.
Дворик круглый, все перекрикиваются из окон друг с другом, поэма…
Я любила высунуться из окна, пока подруга на работе, наблюдала жизнь там.
Утром мне махал рукой Саша, симпатичный очень брат подруги, который жил в другой квартире, тоже коммунальной, но на другом конце круглого двора. Он мне нравился, и когда махал рукой, то я улыбалась  и махала в ответ, абсолютно счастливая. Сашка помахал, хорошо мне.
А он женат был, жена вечно замученная маленькими киндерами, все орут, мама Сашина и моей подруги там же жила, все вместе, сумасшедший дом и мама сумасшедшая.
Она с подругой все время ругалась и называла ее «ебанько», а та ее в ответ, так же.
Однажды я увидела, как две соседки поругались во дворе и одна другой показала голый зад.
Потом подруга сказала – ну не перед же. У нас это часто.
Я хохотала. Вот бы все войны так проходили. Показали друг другу зад, не перед же, и мирно разошлись. И никаких миротворцев не надо, разве что по жопе отхлестать зачинщика.
На пляже жара и много смеха и шума, но тогда еще не устала, все это нравилось.
Помню историю трагикомическую, как далеко заплыла парочка в море и стала там любить друг друга, и что-то произошло у них, что не смогли они потом оторваться, словно склеились, начали орать – помогите! А весь одесский пляж улюлюкал, аплодировал и кричал – в Турцию плывите, это недалеко.
Но все же вызвали Скорую, пожалели.
Врачи разделись до плавок, цинично шутили, и поплыли к парочке той, защемленной. Освободили ее как-то, вытащили друг из друга. Девушка заплаканная под крики браво к берегу поплыла, а юноша вообще куда-то испарился, может и правда в Турцию поплыл от позора. Или окольными путями выплыл где-то в тихой гавани, тихо ненавидя себя и свое желание в воде. И эту девушку. Подруге рассказала, смеялись. Хотя грустная история.
На Привоз  знаменитый пошла как-то, меня цыганка окликнула, что-то говорила и просила, я ничего не дала, не было денег с собой, на Привоз шла как на экскурсию, поглазеть, послушать, запомнить. Сказала – нет у меня ничего. Цыганка кивнула, а потом окликнула через минут пять, я обернулась, а она мне острым ногтем в глаз со всей силы ткнула. Глаз затек, лечили потом.
Вот такая  цыганка попалась, первый и последний раз, злая, их же, цыганские, понятия нарушила. Обычно нормальные попадаются, мирные.

горизонтальное к одесе

Читать далее

АПРЕЛЬСКАЯ ПУСТОТА
Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru Дмитрий Воденников о символической  дате, Гумилеве и конце света. 

У Набокова есть такой стишок. Про весну. 

Был день как день. Дремала память. Длилась

холодная и скучная весна.

Внезапно тень на дне зашевелилась –

и поднялась с рыданием со дна.

О чем рыдать? Утешить не умею.

Но как затопала, как затряслась,

как горячо цепляется за шею,

в ужасном мраке на руки просясь.

Пока длится этот невозможный холодный апрель, лежит перед тобой пыльная сухая земля, надо успеть сойти с ума поосновательней. Хотя, кажется, куда уж больше?

Выяснилось, однако, что есть куда.

… Недавно пришел делать визу. Виза – дело полезное: хочу в Париж – поехал в Париж, хочу в Рим – поехал в Рим.

Заполнил анкету. Долго заполнял, старательно: аж язык от усердия высунул. Адрес, телефон, место работы.

Отдаю анкету моему товарищу, чтоб он в папку убрал. Он смотрит на лист: «Еще дату надо поставить», – говорит.

Дата – дело нехитрое. 17-ый год. 17-ое апреля.

Пишу эти цифры  в графе. Опять язык высунул.

Он смотрит и говорит: – Вы совсем уже, Дмитрий Борисович?

– А что не так? – испугался. – Число не то?

– Век, – отвечает.

Смотрю – и правда!

17 апреля 1917 года написал.

Мало того, что в тот день 10 апреля было (это уже мелочи), но год, год! Еще и революционный год начертал.

Пришлось всю анкету переписывать.

Но меня это тогда поразило. 

Ведь всего сто лет прошло после революции. Одна человеческая  жизнь, если ты долгожитель и если не пить и не курить.

Сто лет, но каких.

Ведь как подумаешь, как много крови, гноя и кишок утекло всего за какие-то сто лет, сколько людей выкрикивало что-то беспомощное, ползало по земле, умоляло о пощаде. Предавало друзей и любимых.

Или не умоляло. Говорят, например, Гумилёв перед расстрелом вёл себя очень достойно.

О мужественном поведении Николая.Гумилёва даже  в ЧК ходили  легенды. Сам же он писал из тюрьмы жене: «Не беспокойся обо мне. Я здоров, пишу стихи и играю в шахматы». На фотографии, которое сделали в ЧК, на его лице явно видны ссадины. А он был спокоен и при аресте, и на допросах.

картинка к весне

Читать далее

Страница 3 из 912345...Последняя »