«КУПРИН БЫЛ БУЙНЫМ, ОБИДЧИВЫМ И СМЕШЛИВЫМ»

Алла Дзюрич о русском писателе А.И.Куприне.

Сложно понять каков человек по фото. Вот Куприн, допустим, на фотографиях похож на умного, спокойного татарина. А в жизни он бывал и буйным. В молодости был горазд подраться. Приехал Куприн как-то в Чернигов. Пошли с приятелями в биллиардную. Играл там какой-то здоровый мужчина. А писателю говорят, мол, это наш местный ветеринар Волкунас, как придет с утра, займет биллиард и никому целый день играть не дает. Куприн ополчился: как не дает? Подошел к ветеринару, спрашивает: вы скоро закончите? А тот, ему – кто такой? Вам, говорит Куприн, все равно, кто я такой. Когда вы играть кончите? Убирайтесь, говорит, ветеринар! А Куприн раз и интеллигентно разбил тому об голову Шато де Периньон. Ну и пошло. Отделал ветеринара, стал играть на биллиарде. А тот сходил умылся и обратно, и опять начали драться. Здорово дрались. Ветеринар весь в крови ушел. Поиграла компания в биллиард, выходят, а этот стоит, дожидается. И опять в драку. Наверное, он был дагестанцем. Долго дрались. Всем досталось. Разошлись, наконец, Куприн вернулся в гостиницу, спать лег. На утро стучит кто-то в дверь. Открывает, опять Волкунас. Что ты, говорит Куприн, опять драться пришел, мне уже надоело. А ветеринар извиняется. Пришел поинтересоваться, правда ли Зинаида Ивановна сестра Куприна? Оказалось, он в неё влюблен был. Куприна-то он не знал, а вот уж с братом Зинаиды Ивановны никак драться не хотел. Так и помирились. Днем вместе пошли в биллиардную, играли друг с другом, чтобы люди видели, а то в городе разговоры пошли.

kuprin

Читать далее

ПРО ДУРОЧКУ И ДУРАКА

Алла Лескова, писатель и психолог, колумнист millionaire.ru  о массовом нашествии  специалистов по мозгу, чести и совести.

Некоторые легко умеют «включать дурака» и советуют это делать другим.

Мол, попробуйте и понравится. Никто не пробьет  вас ничем и никогда, а значит,  не добьется ничего корыстного от вас, провалится его затея.

У меня это не получается, не потому что я такая умная, а потому что лень напрягаться.

Сначала представить, что ты дурочка. ( напрячься)

Затем представить, как она должна себя вести. ( напрячься)

Потом лицо сделать глупым, что уж совсем лень, легче умное сделать, что и делаю по привычке.

А главное –  боюсь рассмеяться в самый неподходящий ответственный момент.

Но вчера я прочитала работу  какого-то очередного специалиста по мозгу, назовем его нарицательно, бехтерев.

И бехтерев  пишет  о том, что только 20 процентов сапиенсов не ждет старческое слабоумие, но и тех двадцать ждет не менее веселое что-нибудь.

Так что,  дурочка скорее всего сама включится, вопрос времени и терпения. Не нужно торопить счастье.

Бехтерев перечисляет признаки, которые должны насторожить нас гораздо раньше, чем дурак ( дурочка) включится, и уже до конца, и я у себя почти все  признаки нашла, так что можно расслабиться и не изображать больше из себя ничего.

НИЧЕГО и НИКОГО.

горизонтальное к деменции

Читать далее

СВЕТ ИЗ ТЕМНОТЫ

Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru Дмитрий Воденников о всеобъемлющей материи.

Мой папа в то время, когда мы с сестрой были подростками, любил вспоминать к месту и не к месту один и тот же не самый смешной анекдот. Про ненужный свет, зажженный в многочисленных комнатах.  Суть этого несмешного анекдота проста. Старик отец приезжает к своим выросшим детям и,  проходя через анфиладу комнат, везде зажигает лампы. В коридоре, на кухне, в комнате, в туалете –  везде.

Сам потом сел у камина, сидит, довольный. Пьет ром.

– Зачем? – спрашивают его обескураженные дети. – Зачем ты везде  оставил зажженным свет? Он же там не нужен.

– Я мечтал об этом с самого вашего детства.

Сарказм моего отца в этот момент мне был непонятен, но теперь я сам везде хожу и свет выключаю. Но чужая молодость не терпит тьмы и не умеет считать твои деньги. Примерно так же, как старость не выносит тишины.

На этот случай у меня тоже есть анекдот. Только уже мой, из моего отстраненного опыта. Анекдот в пушкинском смысле. Не про ха-ха.

… Однажды я попал в больницу. Определен  я был в трехместную палату, но одна койка пустовала, зато на другой – лежал дядька. Дядька как дядька, я даже не помню, как его звали,  таких дядек миллионы (не то, что мы! мы же все исключительные!).  Дядька тихо болел на своей июньской койке, проходил нужные ему процедуры,  пил теплую минералку, ел отвратительную больничную еду (куриный бульон, рис, сосиска, печенье, чай), принимал в положенные часы посетителей –  таких же скучных и незапоминающихся летних людей (брата, жену, дочь).

Так бы и канул дядька в Лету и лето. Но нет.

Была у него удивительная  для меня (по тем молодым моим временам) особенность. Безымянный ныне для меня дядька спал под радио. Не в смысле – днем (когда радио громко кричало, насильно включенное во всех палатах), а ночью (когда оно в шесть вечера вырубалось).

Лишенный музыки больничных сфер дядька доставал тогда предоставленные великодушной больницей наушники, втыкал их в радиоточку, всовывал эти наушники себе в голову, снова включал русскую музыку и засыпал.

Я даже со своей койки слышал, что там у него приглушенно поёт. Тымц-тымц, я угонщица, тымц-тымц, белые розы. Тымц-тымц, осенний поцелуй.

Стоит ли говорить, что мне это казалось дикостью? Меж тем прошли годы.

И вот теперь в самолётах я сплю именно так. Издалека долго течёт  черная река Билли Холидэй, прыгает молодой козой Аллочка наша Борисовна, Алёна Апина  от нашей козочки  не отстаёт, «Ленинград» матерится – а  я сплю.
Сними наушники –  сна нет.

– Выключите, пожалуйста, ваши мобильные устройства и плееры, самолет идет на взлет! – говорит специальный, строгий,  официально поставленный  голос.

Как бы не так.

Мне теперь никто не указ. Даже советский поэт Борис Слуцкий. Да-да, тот который тоже выступил против Пастернака и не мог, говорят,  простить себя за это до конца дней. “Сработал механизм партийной дисциплины”», – скажет он однажды с горечью. Но мы сейчас не о горечи.

Я помню отца выключающим свет.
Мы все включали, где нужно,
а он ходил за нами и выключал, где можно,
и бормотал неслышно какие-то соображения
о нашей любви к порядку.

Вот-вот, Борис Абрамович!  Это вы точно про дисциплину и порядок подметили. Золотые ваши слова!  Мой порядок – это теперь громкий звук в ушах. Только он отгородит меня от ненужного мне мира. Только он спасет.

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Читать далее

ЛУЧШЕ ПОВЕРЮ И ОТДАМ

Алла Лескова, писатель и психолог, колумнист  журнала millionaire.ru о том, как  поэт, актер, автор-исполнитель Александр Дольский спас ее семью в тяжелый час.

Например, не хочется иногда жить.
А уснуть хочется. Надолго.
И тогда пытаешься как-то спастись и вытаскиваешь из памяти людей, которые возвращают к жизни.
Александр Дольский – такой человек для меня.
Двадцать лет назад он спас мою семью, он святой.

(Банальность о том, что ничего случайного не бывает, очень верна. Например, Дольский снялся в фильме «Когда святые маршируют»  за четыре года до того, как случилась эта история).
Мысль о том, что мы живем в одном городе, и сегодня греет меня. И не нужно никакое балтийское солнце, когда знаешь, что живет здесь самое настоящее светило, и пусть тогда ветра и темные облака почти круглый год.
…Когда-то я прилетела в командировку, еще  в Ленинград,  из Алма-Аты и сидела у него на кухне на улице Марата, брала интервью по заданию редакции.

Помню уют этой удлиненной кухни, много симпатичных кастрюлек, в семье Дольского росло несколько мальчишек, сыновей.

Помню, как мне было с ним хорошо, так редко бывает, отчетливо помню то состояние.
Пока мы разговаривали, в дверь время от времени звонили какие-то люди.
Дольский открывал им дверь, о чем-то недолго говорил , потом возвращался ко мне.
Объяснял, что незнакомые ему люди приходят и просят помочь  деньгами. Клянутся, что вернут.
Может, и врут, но я лучше поверю и дам, сколько могу, – говорил он.
Вот это его "лучше я поверю и пусть меня обманут, чем не поверю, а человек и правда нуждался" было уже тогда и моим способом жить.

дольский горизонт

Читать далее

ПЕРВЫЙ ЭПИЗОД АЛЕКСЕЯ БАТАЛОВА

Скончался Народный артист СССР Алексей Владимирович Баталов. Колумнист millionaire.ru Алла Дзюрич о первом эпизоде великого актера.

Алексей Баталов тогда еще учился в школе. Учился он плохо, всё никак не получалось после эвакуации догнать своих товарищей. Не успевал и поэтому на занятия ходил через силу, радовался любой возможности прогулять. Как-то в коридорах школы появились люди, похоже было, что пришла какая-то комиссия. Они входили в классы во время уроков, осматривались и молча выходили. А школа загудела, поговаривали, что эти люди из кино, что выбирают ребят для съемок. Но только хороших учеников. Отличников и хорошистов. Баталов тут же мобилизовался. Всю следующую неделю он лез отвечать, за несколько дней выучил больше, чем за всё время учебы. Учителя дрогнули, было ясно, что с ребенком происходит что-то страшное.

В назначенный день, Баталова с другими ребятами отправили на киностудию. В павильоне стояла декорация, изображающая класс школы. Всех рассадили за парты, снимался эпизод. Это продолжалось несколько дней, эпизод снимали кадр за кадром, а дети все сидели и сидели на тех же местах и наблюдали. Баталову со стороны казалось, что участие в съемках до глупого простое. Ну ходят актёры, говорят слова, всё как в жизни, только свет очень яркий. Сидя за партой, он в уме прикидывал как сам бы справился с любой ролью. И тут ему предложили сказать несколько слов. Объявили перерыв, и Баталов ушёл учить текст. Он ходил туда-сюда по темному коридору и на разные лады повторял слова, в душе предвкушая успех и овации.

баталов горизонт

Читать далее

АРОМАТ ЕЖЕВИКИ

Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru Дмитрий Воденников побывал в Грузии, продегустировал там  вино, вспомнил об Ахмадуллиной и Мандельштаме и заключил, что никто и никогда не полюбит его.

Кюфта делается так. Записывайте!
Сперва вам надо промолоть мясо. Чтоб оно было жирновато, но не жирно. Потом добавить туда немного риса. (Горсть, не больше). Потом нарезать туда зелень: кинзу, укроп. А вот петрушку не надо. (Это важно!) Ещё немного порезать хвостов от зеленого лука. Добавить в фарш одно яйцо. Посолить, поперчить (чёрным! если поперчите красным,  всё погибло!)
Потом, помолясь, начинайте формовать большой шарик. И  потом от этого большого кома начинайте отделять маленькие шарики. 3-5 см в диаметре. (Руки всегда мочить водой.)

Записали? Отлично. Теперь вы, наверное, очнувшись от моего гипноза (ну что делать! я – это ожившая магия! вот есть архитектура, застывшая музыка, а есть ожившая магия, будем знакомы), спросите: «А что такое вообще эта кюфта?»

Отвечаю. Кюфта — это род фрикаделек, сделанных преимущественно из баранины. Традиционное блюдо стран Ближнего Востока и Южной Азии. Блюдо имеет популярность в Азербайджане, Армении,  и Турции.

Ее я попробовал недавно в Тбилиси, в гостях у своего друга. Его мать, армянка, ныне живущая в столице Грузии, ее мне сама и приготовила.

«Спасибо, спасибо!» – говорил я на каждое вносимое блюдо. Ей это надоело. «Слушай. Мальчик! – сказала она. – Не благодари за каждую тарелку. Поблагодари просто в конце. Этого будет достаточно».

Я прижух.

Но вернемся к нашим баранам.

Когда вы сделаете, сколько получится,  шариков, сразу ставьте кипятить воду. Посолите ее. Как только вода закипит, начинайте опускать шарики.  Опустили? Замечательно! Теперь туда же, в бульон, нарежьте лук. Можно зеленый, можно репчатый. Главное, мелко!

После этого можете уже засыпать половину кофейной чашки риса.

И оставить варить. До готовности риса.

Потом надо попробовать: может, мало соли? Досолить.
Тархун положить. Если свежий – мелко порезать, если сухой – положить листьями.
Проварить.

Взбить одно или два яйца. И вылить в кипящий бульон.

⁃ Вот и всё, неудачник! – сказала мне мама моего товарища. И тут я почему-то, как всегда некстати,  вспомнил про Ахмадулину.

Не знаю, ела ли Ахмадулина в Грузии кюфту (потому что это скорее армянское блюдо), но Грузию она любила.

Я знаю, все будет: архивы, таблицы…
Жила-была Белла… потом умерла…
И впрямь я жила! Я летела в Тбилиси,
где Гия и Шура встречали меня.

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Читать далее

НЕ СПИ, НЕ СПИ ХУДОЖНИК ИЛИ КОТЛЕТА С ВИДОМ НА МОСКВА-РЕКУ

Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru Дмитрий Воденников о том, как плачут богатые и еще одном даре Ахматовой.

Ну что. Продолжим наши байки из склепа.

Вот вы говорите: «Как страшно жить! Куда мы катимся! Боже, боже!». (Ну, может, и не говорите, мне это нужно сейчас как риторический прием, так что смиритесь.) А ведь живем мы хорошо.

Я часто думаю про жизнь наших родителей, которые жили в Советском Союзе и никуда дальше Болгарии выехать не могли. Да и Болгария была под большим вопросом.

Или о нашей с вами жизни в благословенные 90-ые годы, когда как будто сгустилось что-то темное над головой. Было много праздника (чужого), страха и тревоги (нашей), блеска, суеты – когда всё рухнуло, но что-то уже забрезжило впереди.

Или про жизнь, которую мы, слава богу, не застали. Например, про сталинские годы. Которые было не вывести из народной крови  даже потом, когда уже оттепель была.

В богатой на подобные вещи биографии Анны Ахматовой я особенно люблю следующий.

Вспоминала Лидия Корнеевна Чуковская, про студентку, которая хотела писать об Анне Ахматовой курсовую (а Анна Андреевна думала, что диссертацию, ну бывает, че):

 «Я за руку ввела ее в комнату к Анне Андреевне. Золотокосая, молодая, с приветливой широкой улыбкой. Совсем молодая. Смущенно поздоровалась. Дальнейшая наша совместная беседа обернулась столь неожиданной стороной, что смутилась не одна Аманда.

– Я посплю, – объявила Анна Андреевна, – а вы, обе, отойдите туда, к окну, и сядьте возле столика. Аманда! Сейчас Лидия Корнеевна расскажет вам, что такое тридцать седьмой…

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Читать далее

ПУШКИН – МОЕ НЕ ВСЁ

Алла Лескова, писатель и психолог, колумнист журнала  millionaire.ru ко дню рождения великого русского поэта. 

На третьем курсе Тартуского университета у нас была педпрактика.

Нас готовили к преподаванию русского языка и литературы в эстонской школе, куда потом отправляли работать по распределению. Поэтому я тоже проходила практику в виде уроков в одиннадцатом классе и романа в стихах  Пушкина "Евгений Онегин".

Я стояла у доски, на задней парте сидела преподаватель нашей кафедры с тетрадкой и ручкой, а за остальными партами тихо и не дыша сидели воспитанные эстонские юноши, кто викинг, кто полупрыщавый, но все воспитанные, руки сверху на парте и галстуки под элегантными пиджаками. Девушки были не такие удобные, и в их глазах читался женский мне вызов и априорное несогласие со всем, что я буду говорить.

Но за весь урок я не дала им ни единой возможности не согласиться, потому что не произнесла ни слова.  Ни слова.

Я промолчала все сорок пять минут, весь класс глядел на меня молча, кое-кто,  не моргая, писал что-то соседу по парте и тихо передвигал к нему листок, не сводя с меня глаз. Я почти уверена, что там было написано – хулль. Что означает – сумасшедшая.

С задней парты махала во всю руками и вращала глазами руководитель педпрактики, методист, преданная помощница Лотмана, и по сей день верная ему….

пушкин горизонт

Читать далее

НЕНАПИСАННЫЕ МЕМУАРЫ РАНЕВСКОЙ

Колумнист millionaire.ru Алла Дзюрич о Раневской

Раневская так и не написала мемуары. Не смогла перебороть себя. Садилась много раз, делала какие-то записи и бросала. Не знала, чем оправдать эту форму эксгибиционизма. Но, если покопаться, можно собрать забавные фрагменты.

Например, Фаина Раневская уже в пять лет была тщеславна. У дворника во дворе на пиджаке увидела медаль, и очень захотела такую же. Все придумывала себе поступок, который потянет на награду. Воображала, как полицмейстер будет тонуть в море, а она его вытащит. И её конечно же будут чествовать. Примерно в том же возрасте она почувствовала себя актрисой. Умер маленький братик и Фаина очень горевала, проревела весь день. И все-таки, не смотря на горе, отодвинула занавеску на зеркале, чтобы посмотреть какая она в слезах. Как-то гувернантка повела её в приезжий зоопарк. Там в специальном корыте плавали дельфины. Вошли пьяные и шумные оборванцы, стали тыкать дельфину в глаза палками, пока не брызнула кровь. Фаина Раневская до самой старости этим воспоминанием мучилась.

Записала вот, что до такой степени ненавидела свою гувернантку, что молилась перед сном, хоть бы та, катаясь на коньках, упала и расшибла голову до смерти. Ещё любила читать и читала запоем. Над книгой, где кого-то обижали, плакала навзрыд. За это книгу у неё отнимали, а саму Фаину ставили в угол. Училась Раневская плохо, можно сказать, что и не училась вовсе. Писать без ошибок вовсе не умела, арифметику считала пыткой. А однажды оказалась на концерте Скрябина. У рояля стояла большая лира цветов и музыкант, выйдя, улыбнулся им. Лицо его показалось Фаине заурядным, но только до тех пор, пока он не начал играть. Тогда она увидела перед собой гения. Кажется, именно этот концерт втолкнул в её душу музыку, которая стала страстью на всю жизнь.

Фаина отчего-то завидовала чужому таланту. Началось всё с детства. В гости к старшей сестре приходил гимназист. Флиртовал, читал стихи наизусть. Чтение повергало Фаину в трепет. Одно стихотворение он прочел так эмоционально, что зарыдал в конце. Фаина была в экстазе. В восторге и в горе одновременно. Она исходила завистью, что у неё так не выходит, как ни старалась она подражать. Это означало, что из неё не получится актрисы.

раневская горизонтальн

Читать далее

ПОДЛОЖНЫЙ ПУШКИН

Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru Дмитрий Воденников о том, что было бы, если бы ничего не произошло.

У Набокова в одном из романов есть эпизод, когда один из вполне третьестепенных персонажей, « ловелас, путешественник, повеса» уезжает из России в Америку в конце 30-ых годов 19 века на  долгие двадцать лет, а потом возвращается, ничего не знающий о ныне текущей российской жизни. Ему не до этого было. Он миллионер, у него другие заботы.

Но вот он предстал перед знакомыми и родней, как Рогожин (правда, без портрета Настасьи Филипповны). Охи, ахи, радостные возгласы, его развлекают, как могут, и в один из вечеров везут в оперу.

Что уж там ставили в этот вечер – я не помню. Но вот он сидит в партере, вертится, блестит веселым глазом на дам, лорнирует их – и так,  между прочими ахами и хахаха спрашивает у одного своего приятеля: « А как, кстати, поживает Александр Сергеевич Пушкин, что пишет?».

Дело между тем происходит в пятидесятых годах.

И вот один из шалунов (а приятелей там много, рядом с миллионщиками их всегда пруд пруди) из самому ему непонятного озорства вдруг показывает на темноту одной из лож (красный бархат, тяжелая штора, золотой позумент) и говорит: «Да вот он как раз сидит, Александр Сергеевич наш, оперу слушает!»

Заезжий «американец» лениво скользнул по ложе взглядом, улыбнулся радостно (видимо, сказку про Руслана и Людмилу вспомнил), отвернулся, и опять лорнированием дам занялся.

А неудачно пошутивший вдруг поймал себя на том, что сидит, как окаменел,  и сам уже неотрывно смотрит на эту полутемную ложу. На этого подложного Пушкина. На эту его маленькую, смуглую, крепкую руку, лежащую на бархатном парапете ложи и крепко сжимающую театральный бинокль. И вдруг так ясно, так остро и неотвязчиво этот пошутивший думает, что вот она – эта рука, написавшая «Графа Нулина», вот она, эта рука, написавшая «Евгения Онегина» и «Капитанскую дочку»,   –  и что б еще она могла написать, если бы Пушкин мог просто постареть, спокойно дожить до своих  положенных ему шестидесяти африканских лет, стать патриархом, нашим русским Гете. Если бы не прозвучал тот, роковой выстрел на Черной речке. И всё бы не схлопнулось.

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Читать далее