ДОМАШНЯЯ УТОПИЯ

Знаменитый на весь мир Дом Наркомфина – творение архитектора Моисея Гинзбурга – был построен в 1930 году.

Дом Наркомфина

Задумывался он как образцовый проект, который станет основой для застройки социалистических городов. В сооружении воплощены основные принципы конструктивизма. Влияние дома Наркомфина на архитектуру сохраняется до сих пор. С момента своего возведения он служит объектом паломничества архитекторов и историков со всего света, а великие Рем Колхаас  и Заха Хадид часто упоминают об огромном влиянии советского конструктивизма на их творчество.

На месте, где располагается дом Наркомфина, ранее был Новинский монастырь, просуществовавший до 1764 года. На территории около монастыря проходили ежегодные пасхальные народные гуляния, получившие название «гуляний под Новинским». В разные годы гуляния под Новинским посещали Пушкин, Грибоедов, Герцен, Достоевский, Глинка.

Автор проекта дома Наркомфина  Моисей Гинзбург писал, что жилище должно «точно и сдержанно удовлетворять разнообразным потребностям и запросам человека и, всемерно раскрепощая его, способствовать его производительной и творческой работе, бодрому и радостному досугу». В Доме-коммуне Наркомфина он попытался осуществить этот идеал.

Возведение домов-коммун регулировалось «Типовым положением о доме-коммуне» Центржилсоюза, который предписывал коммунарам при вселении отказаться от накопленных предыдущими поколениями мебели и предметов быта и предполагал коллективное воспитание детей, стирку, уборку, приготовление еды и удовлетворение культурных потребностей.

Некоторые архитекторы доводили идею коммуны до абсурда. Так архитектор Н. Кузьмин планировал в домах-коммунах общие спальни на шесть человек и «двуспальни» («кабины для ночлега»), где смогли бы по особому расписанию на законных основаниях уединяться супружеские пары. Этот проект пытались реализовать на строительстве Сталинградского тракторного завода. Сами коммунары потом писали: «Позднее, когда мы лучше познакомились друг с другом, пожили буднями, мы увидели, какие мы разные люди, и как калечилась инициатива ребят из-за скороспелого желания быть стопроцентными коммунарами».

Архитекторы Гинзбург и Милинис начали непосредственную разработку проекта дома в 1928 году, опираясь на сформулированные Гинзбургом ранее теоретические основания. Первую порцию раствора залили в фундамент еще до того, как проект был утвержден Главным проектным управлением, и инженер Прохоров был оштрафован на 100 рублей за то, что начал работы без разрешения.

План Дом Наркомфина, Гинзбург и Милинис

Существовало три различных плана застройки участка, и все они предусматривали полный снос существующих домов и дворов, включая флигеля и двор дома Шаляпина. Но в конечном итоге ни одно строение ради дома Наркомфина, к счастью, не снесли.

Квартиры в доме (Гинзбург их называл «жилыми ячейками») делятся на несколько типов: «жилые ячейки типа К» с маленькой (4,5 кв. м) кухней, двумя спальнями и ванной с уборной на верхнем уровне, куда из передней вела узкая лестница, и большой жилой комнатой высотой 5 м. Такие квартиры предназначались для семей, сохранявших приверженность традиционному образу жизни. Одиночки и молодые пары должны были заселить выходящие в верхний коридор «жилые ячейки типа F», где большая комната высотой 3,6 м дополнялась только одной спальней, вместо кухни был встроенный «кухонный элемент», а вместо ванной – душевая ниша за занавеской.

Жилой корпус дома ориентирован по оси север-юг, и окна всех квартир расположены так, чтобы по вечерам жильцы могли наслаждаться закатным освещением и пейзажем. Спальни освещаются восходом, гостиные – закатом, отсутствие перегородок между ними обеспечивает перекрестную освещенность. Милютин писал в своей книге «Соцгород» о том, что необходимо располагать жилые дома так, чтобы люди из своих окон видели природу, а не соседние здания.

Цветовые схемы покраски квартир разрабатывались под руководством профессора Баухауза Хиннерка Шепера. Для обогащения пространственного восприятия в одном интерьере сочетались помещения, окрашенные в оттенки теплой (охристо-желтой) и холодной (голубовато-серой) цветовых гамм. Окраска потолков и стен коридоров и лестничных площадок в разные цвета – от оранжевого до кобальта – помогала ориентироваться внутри дома. Той же цели служила цветовая маркировка выходящих в верхний коридор дверей: белые двери ведут в квартиры нижнего яруса, черные – в квартиры верхнего яруса.

Технологическое решение плоской кровли с системой водостоков, теплоизоляцией «торфоплитами» из прессованного торфа и гидроизоляцией битумом следовало схеме, разработанной ведущим германским специалистом по плоским крышам Эрнстом Маем. Конструкции скользящих деревянных рам, сходные с изобретенными Ле Корбюзье и Пьером Жаннере, были доработаны с учетом российского климата.

Сдача дома Наркомфина в 1930 году совпала по времени с критическим переломом в судьбе архитектурной профессии в СССР: все профессиональные объединения были распущены, а вместо них возник Союз советских архитекторов, призванный определять облик новой советской архитектуры. Конструктивизм и рационализм были заклеймлены как «формализм» и иностранные заимствования, чуждые советскому человеку. В архитектуре был объявлен курс на «освоение классического наследия».

В период строительства дома Наркомфина Гинзбург сам жил в нем, занимая вместе с семьей сдвоенную «ячейку».

Дом Наркомфина не был бы построен, если бы не его заказчик – первый советский нарком финансов Николай Милютин. Убежденный коммунист, Милютин с ранней юности участвовал в революционном движении в родном Санкт-Петербурге. Он учился на архитектора, хотя диплом смог получить лишь в 1941 году, за год до смерти. Как государственный служащий высокого ранга, Милютин занимался в первые послереволюционные годы проблемами социального обеспечения, что побудило его разработать концепцию социалистического расселения. Свои идеи он сформулировал в книге «Соцгород»», которая стала манифестом его представлений о том, как должны жить трудящиеся в новом индустриальном Советском государстве. Книга была переведена на несколько языков. Милютин, который занимал высокие посты в советском правительстве до конца жизни, всегда защищал идеи конструктивизма, даже когда это стало рискованным.

Николаю Милютину настолько понравился проект и сама идея дома, в котором сотрудники будут жить вместе, заражая друг друга своей преданностью коммунизму, что он захотел сам поселиться в нем и спроектировал для своей семьи небольшую квартиру на крыше. Это вызвало споры с архитектором, но в итоге Гинзбург согласился. Дочь Милютина Екатерина Рапопорт-Милютина и ее муж жили в этой квартире, пока не эмигрировали в 1980 г. в США, забрав с собой мебель и картины.

Дом Наркомфина так и не стал «домом-коммуной переходного типа», потому что в какой-то момент от этой идеи отказались сами жильцы. Идущий вдоль нижнего коридора балкон, предназначенный для встреч и общения, быстро превратили в кладовку; терраса с садом на крыше так и не была достроена, а общей столовой почти никто не пользовался. Жильцы с удовольствием покупали в столовой готовые блюда, однако предпочитали забирать их с собой в квартиры, а не питаться вместе. Успешно функционировали только два коммунальных хозяйственно-бытовых учреждения: прачечная и детский сад.

Дом Наркомфина

Атмосфера всеобщей подозрительности, сгущавшаяся в годы правления Сталина, оказывала свое воздействие и на обитателей дома Наркомфина, которые не только работали, но и жили в одном здании. В тридцатые годы были арестованы многие сотрудники Наркомата финансов, в том числе по доносам сослуживцев и соседей. В такой обстановке люди стремились укрыться в приватном пространстве своих жилищ.

Практика домов-коммун была осуждена специальным постановлением ЦК ВКП(б) от 16 мая 1930 года «О работе по перестройке быта».

Сегодня дом Наркомфина выглядит как руина, однако истинное его состояние еще только предстоит выяснить. Все исследователи, изучавшие дом в разные годы, приходили к выводу, что он нуждается во всеобъемлющей реставрации. Вместе с тем, осмотры показали, что, несмотря на коррозию, его несущие элементы все еще прочны и есть надежда, что их не придется заменять.

Многие из оригинальных деревянных оконных рам были заменены пластиковыми стеклопакетами. В процессе реконструкции нужно будет восстановить оригинальные окна, сделанные из тонких деревянных профилей и стилизованные под металл. Несколько таких рам еще сохранились. С них будут сделаны копии, а некоторые, возможно, удастся реставрировать. На протяжении многих лет эти деревянные оконные рамы помогали зданию «дышать».

За все время своего существования дом Наркомфина ни разу не подвергался серьезной реставрации.

Коммунальный корпус, пустовавший на протяжении примерно двадцати лет, бездомные превратили в сквот.

С крыши здания по-прежнему, как и в 1930-е годы, открывается прекрасный вид на город, только теперь в его силуэте доминируют несколько зданий, построенных в более позднее время, в частности, сталинская высотка на севере и Белый дом на западе.

Моисей Гинзбург учился не только в России, но и во Франции и Италии. По своим убеждениям архитектор не был расположен служить коммунистическому государству, но его, как и многих других архитекторов, привлекала грандиозная задача переустройства, которая встала перед его страной после революции и гражданской войны. Гинзбург успешно, хотя и неохотно, вернулся к классицизму, когда это потребовалось, и в 1930-х годах проектировал дома на Южном берегу Крыма.

Моисей Гинзбург

Игнатий Милинис был учеником Гинзбура. Современники считали, что вклад Милиниса в проект дома Наркомфина был не меньшим, чем его учителя. Они также продолжили работать вместе над Домом Советов в Алма-Ате в Казахстане.

Важную роль в сооружении комплекса сыграл инженер Сергей Прохоров. Он создал несколько новых материалов (фибролит, ксилолит, торфоплиты) и организовал производство шлакоблоков («бетонитовых камней») прямо на стройплощадке.

В 2006 году дом-коммуна был признан памятником архитектуры. Годом раньше вошел в список ста мировых архитектурных шедевров, находящихся под угрозой разрушения (World Monuments Fund).

Согласно проекту приспособления, разработанном при участии мастерской «Гинзбург Архитектс», дом Наркомфина будет преобразован в гостиничный комплекс – бутик-отель с номерным фондом в 43 апартамента класса «люкс». Вложить в проект научной реставрации здания до 60 млн долларов США планирует Инвестиционная Группа «Коперник».

Домом Наркомфина на Новинском бульваре в центре Москвы уже долгое время интересуются многие покупатели. Но так как здание является памятником архитектуры, купить его непросто. Недавно стало известно, что в покупке дома заинтересован «Внешэкономбанк», поскольку ему принадлежит торгово-офисный центр «Новинский пассаж», который расположен рядом. Банк  намерен создать целый комплекс зданий и полностью освоить территорию.

Квартиры в доме Наркомфина принадлежат разным собственникам: мэрии Москвы, частным лицам, 22 квартиры принадлежат ОАО «Альфа банк», еще 12 – «Собинбанку».

В настоящее время в доме все еще живут несколько семей.

Существует благотворительный фонд «Наркомфин», в задачи которого входят исследовательская и просветительская деятельность в области архитектурного наследия русского авангарда, а также изучение, обобщение и использование опыта научной реставрации памятников.

Кампания за реабилитацию дома и его восстановление началась еще в шестидесятые годы, но до сих пор не принесла результата.

Дом Наркомфина заселялся в 1931 году, одновременно с заселением Дома на набережной, представителями советской номенклатуры республиканского уровня – чиновниками и функционерами второй руки. Наиболее заметные из них, по своему положению, занимали квартиры в верхних этажах здания, на 5-м и 6-м. Позднее, в 1937-38 годах, практически все они были осуждены и расстреляны, как «враги народа».

Милютин Николай Александрович – в 1924-29 годах наркомфин РСФСР, один из идеологов «новых форм социалистического жилища», автор монографии «Соцгород»

Крыленко Николай Васильевич, кв. 46 – нарком юстиции СССР

Антонов-Овсеенко Владимир Александрович, кв. 49 – нарком юстиции РСФСР

Соколов Николай Константинович, кв. 42 – председатель Правления Госбанка СССР

Карп Сергей Бенедиктович, кв. 47 – председатель Госплана РСФСР

Гордеев Михаил Григорьевич, кв. 27 – публицист, коллекционер

Лисицын Николай Васильевич, кв. 50 – нарком земледелия РСФСР
Сулимов Даниил Егорович, кв. 45 – председатель СНК РСФСР

Семашко Николай Александрович, кв. 14 – бывший нарком здравоохранения РСФСР, с семьей

Дейнека Александр Александрович, кв. 18 – советский живописец с женой Серафимой Лычевой 

Инсарова (Окорокова) Ольга Федоровна, кв. 11 – солистка Большого театра (меццо-сопрано) в 1941-64 годах

Бган, Ольга Павловна – советская актриса

Дом Наркомфина

Из архива millionaire.ru