Portrait of a cute little girl covered in brown chocolate

Алла Лескова о базовом доверии к миру.

В детстве я любила шоколадные конфеты, могла их есть много, задумчиво и меланхолично.
Я и сейчас задумаюсь о чем-нибудь, и в этой глубокой медитативной задумчивости о судьбе планеты могу весь холодильник опустошить.
А потом сын приходит, открывает его и говорит — не, ну на здоровье, конечно….   И идет, вздыхая, в магазин.
А когда мне было семь лет, я пошла спать в пижаме, помню эту байковую пижамку, а перед сном, тайком от родителей, хапнула горсть шоколадных конфет, чтобы положить их под подушку и по одной вытаскивать, разворачивать тихо и кидать в рот в темноте. И наслаждаться.
Но сразу, мгновенно заснула, не развернув ни одной. Только успела под подушку положить.
Утром я вышла к родителям и увидела, как они побледнели.
Я еще не знала, что все лицо у меня было в коричневых разводах и мазках, так как в семь лет редко смотрелась в зеркало, особенно по утрам.
Родители медленно присели, молча переглянулись, а мама сказала — Аллочка, иди сюда.
Ну, как спала, спросила мама, а сама в это время незаметно, как бы лаская меня, провела рукой по моей невинной розовощекой семилетней попе.
Попа была чиста и ароматна, как персик.
А я все еще не видела своего лица, долго же задумываться над тем, почему родители побледнели и одновременно присели на стулья, мне было неинтересно.
Потом я услышала, как мама зовет папу в мою комнату, и уже там они начинают нервно хохотать, потому что очень перед этим перенервничали. И оказалось, к их облегчению, что это не я так опозорилась в свои уже целых семь лет, а просто шоколад во сне растаял и предательски измазал мое лицо, всю подушку, пижаму, но оказался всего лишь шоколадом. А не тем, чем они думали.
Только потом я увидела себя в зеркале и очень сокрушалась, что нельзя все это облизать, а придется умываться и смывать всю эту подсохшую за ночь вкуснятину.
Родители любили рассказывать своим друзьям эту историю, а друзья смеялись и говорили — эх, ты, артистка.
С тех пор я ничего не кладу под подушку на ночь, потому что давно уже мне никто ничего не запрещает, разве что я запрещаю, сама себе.
Например, я запрещаю себе думать, что какой-то человек говно, и, как правило, сразу воспринимаю его как шоколад.
И потом, если все же окажется, что от шоколада там только цвет, я буду сильно страдать, но вновь и вновь буду поступать так же.
С каждым новым человеком в моей жизни.
Не потому что тупая, а потому что лучше ошибаться в эту сторону, чем наоборот.