Алла Лескова – о   видимом и тайном.

По коридору больницы медленно шел худощавый мужчина лет семидесяти или больше.
Он останавливал каждую женщину в белом халате и спрашивал — милая, а скажите… Доктор был тут у вас… С армянской фамилией.
Саркисян? — уточняли милые.
Да-да. Саркисян. Он мне очень нужен.
А он в отпуске, будет через две недели примерно. Или полторы, отвечали женщины.
Но мужчина не успокаивался и ожидал еще одно, шестое, например, мнение, про доктора Саркисяна.
Милая, — он прикасался слегка к руке следующей сестрички или врача, доктор с армянской фамилией был у вас, очень мне нужен…
Саркисян? Он в отпуске, будет дней через десять или больше, отвечали женщины.
Но мужчину это не успокаивало и не убеждало.
Он сидел около меня и внимательно высматривал еще какой-нибудь белый женский халат в коридоре. И тут же вставал, дотрагивался до белого рукава и говорил — милая, а скажите, доктор с армянской фамилией, Саркисян…
В отпуске.
Через две недели точно вернется?
Должен.
Спасибо, милая.
Но не уходил. Надеялся на чудо.
Что вот вдруг возьмет этот доктор с армянской фамилией и сорвется из своего отпуска и появится в этом коридоре, на ходу надевая белый халат. Ну, бывают же чудеса!
Вдруг отпуск не понравился. Или дожди там сутками. Или с женой поругался. Или на работу срочно вызвали.
Посижу, думал этот мужчина наверное. А вдруг?
И сидел.
Милая, а вот доктор тут у вас работал…
Я еще раз пять услышала это, и вдруг подумала, что совсем не нужен ему этот доктор Саркисян.
А нужно ему кому-то сказать «милая». И дотронуться слегка до  женского рукава.
Давно не говорил и давно не дотрагивался. Быть может…