У Никитских ворот: как Дунавеский и Розовский создали самый русский из всех возможных мюзиклов.


Анна Бояринова
В массовом сознании «Капитанская дочка» Пушкина настолько срослась со школьной программой, чем-то далеким и не очень интересным, что представить ее в репертуаре современного драматического театра – из разряда фантастики. Вряд ли об этом думали композитор Максим Дунаевский и режиссер Марк Розовский, когда написали по этой повести мюзикл. Для них это произведение полно актуальных смыслов, драматизма и философичности. Таким и получился их мюзикл «Капитанская дочка», чья премьера состоялась в театре У Никитских ворот.
Создатели настаивают на том, что это не просто мюзикл, а русский мюзикл. Таковым, по их мнению, его делает идейное наполнение, конфликт народа и власти, – литературная составляющая, короче говоря. Действие выглядит, и правда, очень по-русски. Однако не из-за Пушкина, а благодаря актерам, работающим в традиции русского психологического театра. Этого в спектакле немного, но это есть и добавляет ему знак качества. То есть даже того малого от заветов Станиславского, что торжествует на сцене, достаточно, чтобы согласиться с создателями выборе жанра.

Фото Елены Лапиной

Эта традиция чувствуется практически во всех диалогах, где участвует Пугачев в исполнении Дениса Юченкова. Герой ощущает все с ним происходящее как авантюру: зрителю представляют самозванца жесткого и решительного, но равно ироничного, легкого на подъем. Самозванца с человеческим лицом. В роли Маши дебютировала Мирослава Михайлова, шестнадцатилетняя школьница. Героиня получилась очень нежной, целостной и пластичной девушкой. Наверное, даже лучше, чем ее задумывал сам Пушкин, ибо откуда взяться в провинциальной военной семье таким возвышенным натурам.
Здесь на высоте и второстепенные роли. Николай Глебов в роли капитана Миронова очень убедительно зазвучал, когда в сцене после дуэли Гринева и Швабрина ставил на место свою жену. Наталья Корецкая, исполнившая в финале Екатерину II, привнесла всему лоск, стать и ударную порцию великолепного вокала. А без Николая Захарова, сыгравшего генерал-губернатора Оренбурга и академика Ловица, этот мюзикл не мог бы в полной степени называться русским. Его игра, то как он одухотворяет своих героев, – мастерство высочайшего уровня. Почему в минутной сцене казни его академика преображается даже массовка и залу вдруг все становится небезразлично, – понять это невозможно. Это дар. Губернатор им сыгран также тонко, правдиво и с легкой насмешкой в отношении местных властей. Кстати, такая же ироничность угадывается и в сцене прибытия Гринева в Белозерскую крепость: он испугался и хотел было сбежать, но историк в исполнении Михаила Озорина (он на сцене читает текст от автора) его удержал, сдержанно улыбнувшись. Очень занятно и зрелищно изображает буран Александр Кудряшов: в белом костюме с лохмотьями он кружится в стиле брейк-данс.

Фото Елены Лапиной

Образцовую продуманность в работе показали художники по костюмам Денис Шевеченко и Мария Данилова. На примере костюма они отразили эволюцию конфликта повести: от полного хаоса и неразберихи до ясности и торжества справедливости. Для этого массовку, изображающую в начале челядь, они одели в черные одежды, а императрицу и ее придворных в финале – в блестящие золотом. Переходный этап между ними – красные одеяния бунтовщиков в середине спектакля. Также мастерски и изящно в сценах сольных арий Маши потрудилась художник по свету Ирина Вторникова.

Фото Елены Лапиной

Все это качественно сказывается на действии и кое-где сглаживает его несовершенства. А последних достаточно. Во-первых, Ольга Лебедева, сыгравшая мать главной героини, почему-то сделала ее женщиной стервозной и излишне суетной. В сценах, когда она перекрещивается, ее героиня вовсе выглядит карикатурной, ибо делает она это крайне небрежно. Во-вторых, Розовский решил недосказанное на сцене донести зрителю с помощью видео-проекций на задник, и в некоторых сценах это избыточно. В частности, в казни достаточно того, что резко и под характерный звук сверху свисают бревна. Этот символ вполне красноречив. Зачем потом еще на задник проецируются веревочные петли, вопрос. Ария Пугачева «Я не зверь, хоть лик мой звериный» «подкреплена» изображениями ревущего медведя: возможно, так авторы хотели намекнуть на животную суть героя, но из зала намек считывается иначе. А именно: цепочка стереотипов Русь – Пугачев – бурые медведи. Не хватает только водки. В конце концов, о звериной сути героя можно заявить не так очевидно, изменив что-то в образе героя, его походке, мимике, манере выражаться, повадках. В третьих, в сцене «В дороге» артисты выбегают на сцену с детскими лошадками, что зажимаю между ног, и из зала выглядит крайне несерьезно. Моментально ниспускает действие до уровня самодеятельности.

Фото Елены Лапиной

Музыка Максима Дунаевского придется по душе поклонникам советского фильма «Д’Артаньян и три мушкетера» 1978 года. Как известно, он там тоже выступил композитором (и также в соавторстве с Марком Розовским, тот был сценаристом). Аранжировки взяты как под копирку. Это можно расценивать как авторский стиль и продолжение традиций. Однако не позволяет предательское чувство дежа-вю. Хотелось услышать нечто более оригинальное. Впрочем, даже в таких условиях композитору удалось создать запоминающиеся мелодии, которые имеют потенциал настоящих хитов. Прежде всего, это ария Екатерины II «Блестит блестящее».

Фото Елены Лапиной

Мюзикл «Капитанская дочка» получился во всех смыслах русским. Здесь великолепная игра соседствует с актерскими перегибами, красивые режиссерские находки – с банальностью, уникальные мелодии – с вариациями на темы прошлого. Создание, полное контрастов. Очень по-русски.