Малый театр показал спектакль, в котором игру актеров заменили игрой симфонического оркестра и чтением с листа.

Анна Бояринова

Автор фото: Николай Антипов

Зря говорят, что Малый театр со своей верностью традициям и букве классики разучился удивлять. Постановка «Метель» по одноименной повести А.С. Пушкина, чьи премьерные показы сейчас идут на основной сцене театре, опровергает это мнение. Нет, здесь никто не попирает невинность Марьи Гавриловны до замужества и Бурмин не стал плейбоем. Однако представить публике спектакль, в котором половина действия отводится проигрышам классической музыки, а игра актеров ограничивается обыкновенной читкой самой повести, – это удивительно для любого театра. Тем более для Малого, старейшего в России. Не менее удивительно, что у такого чтения под музыку есть режиссер – это Алексей Дубровский. Хотя происходящее на сцене служит примером как раз того, каким бывает спектакль в отсутствии режиссерской работы.

Смысл своей повести Пушкин свел к понятию «божий промысел». Издатель в исполнении Василия Бочкарева рассказывает, как из-за метели один (это Владимир, его играет Константин Юдаев) на венчание опоздал, другой (это Бурмин в исполнении Игоря Петренко) попал вовремя, и невеста (та самая Марья Гавриловна, ее играет Мари Марк) «ушла» последнему, но ненадолго – тот со страху сбежал. Как через несколько лет они все по той же божьей воле воссоединились.

Широко известен фильм Владимира Басова «Метель», к которому музыку написал величайший русский композитор XX века Георгий Свиридов. Вальс, Отзвуки вальса, Зимняя дорога, – его музыкальные иллюстрации стали очень популярны и вне кинокартины. Их играют большие оркестры в консерваториях, филармониях, домах музыки. И вот такой же большой оркестр, только Малого театра, играет всю эту красоту от начала и до конца, аккуратно пристроившись на возвышении в глубине сцены. Сцены, предназначенной для драмы, а не симфонической музыки.

Конечно, музыка великолепна, и лишний раз ее услышать – только удовольствие. Однако для этого ли идут в театр? В ответе на этот вопрос кроется главный провал постановки: здесь отсутствует то, что хотят увидеть в театре (актерские переживания, режиссерские находки, обозначенные через все это смыслы). Вместо этого – чтение самой повести. Причем чтение демонстративное – перед каждым героем специально установлен пюпитр с текстом. Вплоть до того, что Константин Юдаев, читая слова «при сем ответе Владимир схватил себя за волосы», остается недвижим. Хотя надо признать, что было бы комично, если бы он сопроводил слова соответствующим действием. Эта деталь показывает, как постановка стала заложницей своей формы, ограничив экспрессивность только в степени выразительности чтения. Получается уже не спектакль, а некое литературное собрание.

Вследствие этого игра практически всех актеров выглядит скованной. Говорить о торжестве таких понятий, как партнерство или даже импровизация, в целом, не приходится. Это не касается только двух актеров: Василия Бочкарева, виртуоза по части лицедейства, и Игоря Петренко, звезды кино, вернувшегося с этим спектаклем на сцену. Первого спасает природная легкость, ироничность и сама роль – чего от издателя, кроме как повествования, требовать. А второго – наработанное на экране амплуа героя-любовника. Своему Бурмину Петренко добавил небольшую потрепанность жизнью (все-таки его герой – участник войны с Наполеоном). И  вот он выбегает на сцену, немного устало, с обаятельной улыбкой и суровой мужской молчаливостью.

Между тем, в работе с «Метелью» режиссер Алексей Дубровский, как всякий мастер, поставил себе задачи. Из информации на сайте театра следует, что среди них – «не потерять чистоту и поэтичность пушкинского текста, при этом сохранив трогательность музыки Свиридова». Иными словами, оставить у классиков все, как есть. Сомнительная задача, если учесть, что Малый не был бы собой, если бы допустил искажение первоосновы. «Создать синтез актерской игры и музыкального звучания, их партнерское взаимодействие», – эта задачка посложнее. Однако если в постановке и случилось взаимопроникновение, партнерство одной и другой художественной выразительности, то говорить можно только о музыке Свиридова и слове Пушкина. Об актерской игре в ее отсутствии говорить нельзя.

Перед зрителем предстают композитор Свиридов и писатель Пушкин, устраиваясь перед пюпитрами предстают актеры. Вопрос: а где среди них режиссер и чем он запомнится залу? Ответ на премьере он дал сам, представ в финале на поклонах с артистами. Он облачился в светлые потертые джинсы, растянутую спортивную кофту и желтые ботинки а-ля «тимберленды». Налицо – режущий глаза диссонанс с актерами в одеждах начала XIX века. Диссонанс с утвердившейся репутацией Малого как образца во всем. Неуважение к традициям – от работы на драматической сцене до выхода к зрителям.