Вера Васильева сфальшивила в роли самой себя на сцене Театра сатиры

Анна Бояринова

Премьеру Театра сатиры под названием «Вера» лояльный зритель назвал бы «необычной». Сам театр охарактеризовал ее «письмом к неведомому другу». Как у дочери Сталина Светланы Аллилуевой, чья самая успешная литературная работа называлась «Двадцать писем к другу». Здесь письмо одно, но параллель так и просится: писательница – ровесница главной героини премьеры, народной артистки СССР Веры Васильевой; обе имели отношение к вождю народов – Васильева дважды лауреат премии его имени; обе – яркие свидетельницы своей эпохи. Различие в том, что «письмо» Васильевой, а точнее все-таки спектакль, лишен оригинальности, начиная от названия и заканчивая содержанием. Как это не прискорбно признать в отношении исключительно талантливой, во много образцовой артистки.

Поставил спектакль Сергей Коковкин. В спектакле он играет, без ложной скромности, автора – это вторая (и последняя) здесь роль. Первая (и главная) – у Веры Васильевой, которая, как следует из названия, играет саму себя: Веру Кузьминичну Васильеву на 94-ом году жизни (она родилась в 1925 году). Артистка, действительно, прожила интересную, долгую жизнь. Ей есть, что вспомнить. Только игра в саму себя уже по определению равна фальши: вы либо остаетесь самой собой, либо играете, – эти две ипостаси несовместимы.

Автор фото — Елена Мартынюк

Впрочем, начинается действие вполне по-театральному и многообещающе. Вера Васильева возвращается в гримерную после спектакля «Роковое влечение» в гриме своей героини Ирмы. Там ее уже ждет автор. Он ей предлагает разговор «начистоту», хочет увидеть сквозь образ Ирмы непосредственно Веру Васильеву. Зачем это ему, обозначается невнятно и сводится к тому, что «это же Вера Васильева!». Такой мотив на сцене, увы, не работает. Однако дальше автор словно пытается доказать обратное. Он расспрашивает артистку о ее жизни самым скверным образом: в манере нетерпеливого журналиста, который вечно перебивает и делает вид, что ему наперед все известно. Это при том, что автор младше героини на десяток с небольшим лет и многое знает лишь по рассказам, а не как свидетель или участник.

Эта манера путает вдумчивого зрителя. Их разговор можно было бы расценить как интервью, но это не находит логического завершения: автор не подводит черты, а растворяется где-то в кулисах, пропадает, исчезает с глаз долой. Финал – это выход на овации одной главной героини. И возникает вопрос: автор – он автор чего? И в чем его задача? Если уж рассуждать с высоты сцены. Все это добавляет действию изрядную порцию сумбура.

Автор фото — Елена Мартынюк

Однако самое примечательное в «письме неведомому другу» – его содержание. Вера Васильева не рассказывает о себе ничего нового. Буквально ни одного слова. Все сюжеты уже давно были описаны ею в интервью, на страницах мемуаров или упомянуты современниками. Они «гуляют» по интернету, и ее поклонники, составляющие в зале костяк публики, в курсе всего, о чем она говорит. Их любопытство «обломается» самым прозаичным образом – ведь что говорить, если нечего говорить? Допустим, Васильева поподробнее бы рассказала, почему все-таки у нее нет детей. Призналась бы в любви не к главному сердцееду своей жизни Борису Равенских, а к единственному мужу Владимиру Ушакову, с которым прожила 55 лет. Тогда бы в спектакле появилась бы «живинка». Однако это невозможно: такая откровенность – слишком личное, чтобы тиражировать ее из спектакля в спектакль. Поэтому все то, что ведает актриса, также фальшиво, как и ее игра: истории не из жизни, а из пыльных архивов. Об искренности можно говорить только в качестве наигранной.

Автор фото — Елена Мартынюк

Конечно, со спектакля никто не уйдет: все-таки на главную героиню приятно смотреть, она в отличной форме и до сих пор замечательно играет в разных театрах. Почему здесь вышел такой «прокол», непонятно. Если бы она в финале не рассказала о своих сильных актерских работах за последнее время, то «Вера» заявила бы о ее актерской несостоятельности. Создатели этого спектакля не захотели придать ему пусть не событийную, но хоть художественную ценность. Дать, скажем, Васильевой роль актрисы с похожей судьбой, где факты были бы перемешаны с вымыслом, и зритель бы потом гадал: а как на самом деле было у Веры?

Впрочем, всю критику создатели «Веры» могут закрыть еще проще (не снимать же постановку – она «делает кассу» театру). Назвать ее не спектаклем и не каким-то романтическим «письмом», а по-честному: творческим вечером Веры Васильевой. И тогда все встанет на свои места. Никому не придется ничего изображать: автор уйдет за кулисы, а Вера Васильева будет самой собой.

Загрузка...
Загрузка...