В театре им. Евг. Вахтангова представили спектакль по повести Валерия Брюсова.
Анна Бояринова
Автор фото — Валерий Мясников.
Мало кто знает, что Брюсов переулок в Москве не имеет никакого отношения к писателю Серебряного века Валерию Брюсову. Название увековечило память графского рода Брюсов, жившего на этой улице почти сотню лет и начало которому положил генерал-фельдмаршал времен Петра I Яков Брюс. Об этом, конечно, знают авторы спектакля по повести упомянутого писателя «Последние страницы из дневника женщины», поставленного на новой сцене театра им. Евг. Вахтангова. Знают, однако мудрить с названием не стали: премьера озаглавлена «Брюсов переулок». Режиссером выступил известный телеведущий и прозаик Андрей Максимов.
Сюжетно действие сводится к расследованию убийства мужа главной героини Натальи (ее играет Ольга Тумайкина), которое произошло в ее доме. Этот дом – основное место действия: сюда приходят любовники Натальи Модест и Володя (их играют Игорь Карташев и Юрий Поляк соответственно), следователь в исполнении Виталийса Семеновса, происходят объяснения с сестрой героини Лидой, которую играет Екатерина Крамзина. Обыкновенный детектив. Впрочем, щедро разбавленный любовной темой, философскими размышлениями о жизни и женском предназначении, темой революционного движениям (Володя – молодой революционер).
Эту мешанину можно сравнить со слоенным пирогом: все темы развиваются в спектакле параллельно, и не сразу понятно, где они сходятся. Понятно только, что эта точка пересечения есть, иначе действие бы распалось, а оно, напротив, выдержанно и цельно. Если бы сам Андрей Максимов не раскрыл свой замысел в сопроводительном тексте к спектаклю, который размещен на сайте театра, то догадаться об этой точке было бы крайне затруднительно. И вот, почему: «Если Бога нет, то все дозволено», – напоминает режиссер перифраз Сартра монологов Ивана из «Братьев Карамазовых» Достоевского, взятый эпиграфом к спектаклю. И тут же добавляет: «Работая над пьесой, я пытался понять, как живут люди, когда они не имеют в виду Бога». Как говорится, вот, где собака зарыта. Эта христианская сущность происходящего тем более удивительна, что слово «Бог» и производные от него в спектакле упоминаются всего несколько раз и те – всуе.
Такая зашифрованность основного смысла идет постановке только на благо, потому что вопрос, о чем все это, не покидает и заставляет задумываться снова и снова. Позадовать себе вопросы героев: «Разве я виновата, что люблю, меня любят (…) В чем мой грех?» или «Почему я все время должна что-то решать?» Кстати, материал для размышлений «подбрасывает» и сценограф Максим Обрезков, завесивший сцену практически по всему периметру черными шинелями, которые в конце спектакля громко падают. К чему это, становится понятно тоже не сразу, а с развитием революционной темы (Володя в итоге кончает жизнь самоубийством) и финальной репликой о войне, которой «никто не боится». Сценография предвосхищает потрясения, которые должны обрушиться на жизнь героев в будущем, подчеркивает грустную суть их безмятежности, неотвратимость бури после затишья.
Вся эта многозначительность действия не лишена своеобразного очарования, легкости. Они появляются благодаря, в частности, работе Игоря Карташева. Наивность Модеста, его недальновидность актер сопрягает с романтичностью, идеализмом, своеобразным благородством. Последнее прослеживается во всем существе героя, его поступках. Благодаря Карташеву, он способен не только убить, но очень проникновенно спеть романс под гитару и сам себе саккомпанировать.
Для Ольги Тумайкиной эта главная роль долгожданная – она, по собственному признанию, никогда ранее не играла красавиц, да еще и всеми любимых. Справедливости ради, стоит отметить, что авторы наградил ее героиню ответной любвеобильностью в отношении мужчин. И, если уж трактовать жизнь Натальи в том самом сокровенном смысле, христианском, то это блуд. Тумайкина, однако, представила свою блудницу натурой рефлексирующей: походка у нее если не тяжелая, то сосредоточенная, взгляд равно соблазнительный и усталый. Рядом с грехами актриса нашла у Натальи место и прозорливости – отсюда ее ироничность, насмешливость. Слова о войне в финале говорит она.
Между тем, такая красотка – на любителя: актриса сделала ее местами излишне пафосной. Эта торжественность в стиле самой Тумайкиной. Вероятно, именно такой видел Наталью Максимов, создававший героиню специально для нее. Образ следователя тоже создавался специально для Виталийса Семеновса, однако работа актера не отличается чем-то необычным. В отличии от Тумайкиной, наградившей Наталью яркой индивидуальностью, Семеновс не сумел наделить следователя харизмой, и вопрос, на что такое сверхъестественное способен актер, что специально для него пишут роли, открыт.
Такие оценки, впрочем, для знатоков – широкому зрителю неизвестно про все эти «специально». Он видит только хороший спектакль, в котором все работает на то, чтобы сильнее блестел образ главной героини. И это происходит. Если догадаться о христианском подтексте постановки трудно без посторонней помощи, то задача «засветить» Тумайкину в роли Натальи очевидна. Поэтому «Брюсов переулок» – это спектакль еще о женской красоте, ее влиянии на жизнь. И это значение первостепенно.