Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru, Дмитрий Воденников.

Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru Дмитрий Воденников о символах советской роскоши. 

Я крошка Цахес. Кто-нибудь родит необычайно свежую мысль, а я уже тут как тут. Припру ее, все мне рукоплещут, я выхожу, ножкой шаркаю, а истинный творец рыдает в углу.

Недавно я задумался о смысле жизни. В чем он? Зачем? Но самому думать было лень, написал в одной из интернет-сетей (я же звезда, сразу набежали). Но ответ одного из набежавших, к слову сказать, он замечательный художник Александр Стоцкий, был лучше всех:

— Я  уже три раза отвечал на это вопрос в сети,  — сказал он. — И в четвертый не могу придумать ничего лучшего, чем процитировать фразу одного известного человека, имя которого забыл: «Смысл жизни в том, чтобы найти его раньше, чем это сделают другие ребята».

— Эврика! — воскликнул я. Вот он ответ. Смысл жизни – в ковре.

Другая жертва моей цахесовской натуры, питерская моя подруга Леночка Ш., очень удивлялась: «У меня в детстве была подружка-одноклассница, у которой дома нельзя было ходить по ковру. И даже собачонка-болонка умела ходить по наружному периметру, никогда не наступала».

И вот случилась у них вечеринка (дело бы давнее, еще до перестройки: подруга моя не свежа). Седьмой класс. С мальчиками. Девочки, понятно, трепетали, нарядились, а мальчики пахли потом. И тут «медляк». Это тоже термин из нашего детства. «Медляк» — это медленный танец. Собственно, ради чего всё и затевалось.

«И вот, — трепещет даже в воспоминаниях Леночка Ш.  – Поет магнитофон: Полумрак. Велкам ту зе отел калифорния, сич элавли плейс. И мы – парами вокруг ковра, прижимаясь к мебели и стенкам. По 20-сантиметровой свободной полоске вокруг ковра. Только бы не наступить».

«На ковёр, — грустно заключила Леночка Ш. — который занимал почти всё свободное пространство комнаты, не мог наступать никто, включая мать, купившую эту скрепу».

Конец цитаты.

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Так и пронеслась наша юность. Ну а про свадебное фото Авдотьи Смирновой и Чубайса на фоне ковра (этот, правда, висел на стене), которое взорвало относительно недавно весь интернет, не помнит только та собачонка-болонка, умевшая ходить по периметру. Да и то  только потому,  что давно померла.

И выяснилось, что всем есть чего о своем школьном ковровом детстве рассказать.

— «Куда в тапках по ковру!» Краткая история моего детства, — пишет еще одна жертва этой советской истерии.

— У мамы был ковёр, — вспоминает другая. —  Я пролила на него чернила: неловко ручку заправила. Мне было лет 12. Я отрезала ножницами край ковра. Вытащила его весь из-под дивана. Пришила кусочек от края на место кляксы. Зашила отрезанный край. Засунула как было под тяжёлый диван, чтобы ножки попали на вмятину. Потом долго болел живот и истыканные иголками пальцы. Мама ничего не узнала.

Этой еще повезло. Не у всех такие мамы невнимательные.

— Соседи, значит, после тягот и мытарств купили «русскую красавицу», ковер,  — вспоминает третья. —  А мужчина был нерукаст, и всё никак не мог водрузить это богатство на стенку, по стенкам, небось, ещё никто тогда не ходил. А женщины мучили его просьбами всё ж коврик водрузить. И один раз – видимо, было ему явление свыше,  мужчина  все-таки сделал это. Но ковер был – увы —  хороший, большой и  поэтому перекрыл собой  выключатель, а мужчина на беду любил почитать. И тогда он взял лобзик  и аккуратенько так вырезал квадратик на месте выключателя, а потом ещё и подравнял, покрасивше. А квадратик выкинул. Не нашли.

… Думаю, что эта семья распалась. Потому что мужчину еще можно было тогда нового найти, а вот новый ковер – нет.

В общем, хорошо мы в том посте посидели. Многое вспомнили. И про поздний перестроечный пульт от телевизора, который в полиэтилен упаковывали (точнее, не распаковывали). И про специальную табуреточку «для чужих».

— У моей школьной подружки гостей сажали именно на такую. Чтоб не заражали, значит! Обувь, которую гости оставляли в коридоре, протиралась при них же — для стерильности. Тряпка при этом полоскалась в унитазе — видимо, он тоже был стерильным.

… И вот я ушел уже из этого поста, листая ленту дальше, и вдруг вижу (бывают же такие совпадения!): Предаукционная выставка до 7 ноября. Лот 43. Сергей Зарва, (р. 1973). Продаём ковёр, 2017. Холст, акрил. 114,5 x 154 см.

И вот на всех этих 114,5 x 154 сантиметрах дивной кистью художника изображена свадьба (привет Чубайсу и Авдотье Смирновой!).   Зарва всегда писал свои полотна с реальных фотографий, только специально попутно пугающе искажал лица людей. Делая их похожими на гофманского Цахеса. Из антисоветской вредности, видимо. Не изменил своей творческой методе и здесь. Как гласит аукционная аннотация: «В основе картины «Продаём ковёр» также лежит снимок 1970-1980-х годов из личного архива художника».

И сразу же мы все узнаем нашей рептильной памятью (она же и занимается такими функциями, как «есть», «бежать», «размножаться») навсегда вошедшее в нашу нерептильную плоть и кровь.

… В центре целуются нарядные «молодые», по бокам сидят «свидетели жениха и невесты»,  уже вполне раскрасневшиеся от выпитого и съеденного. Искаженные лица кричат «Горько!». Но на самом деле всем сладко. И невесте от селедочного поцелуя жениха. И теще за кадром. И свекру. Всем.

«На переднем плане праздничный стол с неизменными яствами: водочкой «Столичной», «Советским шампанским», хлебушком, оливье и сельдью под шубой. Незамысловатые украшения сопровождают торжество: цветочки в вазочках из огорода – каллы и тюльпаны. Но настоящая драгоценность свадьбы –  это живописный и яркий ковёр. Исходя из названия произведения, он является приданым невесты: продаём ковёр – выдаём девку замуж».

В общем, этот ковер нам никогда не продать.

Кстати, вспомнил. Напоследок. У знакомых была история с ковром, в который в шутку, во время какого-то выпивания,  закатал хозяин дома свою тещу. Любимую,  надо сказать. И забыл тут же. Прилег.  Заснул. А та смиренно ждала в ковре. Когда кто-то из гостей попытался её освободить, сказала строго: «Саша закатал, пусть  сам и раскатает». Так и дождалась.

Праздник – это ковер, который всегда с тобой.