Мария Дегтерева о новостях и их восприятии читателем.

Прочла новость — Максим Галкин заказал убийство Филиппа Киркорова из ревности к Алле Пугачевой. Протерла тряпочкой сначала монитор, потом ею же — глаза. Нет, морок не рассеялся, буквы не пропали. Что-то важное сломалось в голове и тут меня настигло понимание — чем дальше, тем сильнее крепнет во мне внутреннее убеждение, что сценарии для информационных агентств пишет Виктор Олегович Пелевин. «Первоклассник и школьный психолог подрались на перемене в московской школе» — читаю следующий заголовок в своей ленте новостей.

Да ладно бы только у нас! «Швейцарские и норвежские депутаты выдвинули 16-летнюю школьницу из Швеции на Нобелевскую премию мира за борьбу с глобальным потеплением. Девушка отказалась ходить в школу, пока не сократятся вредные выбросы в атмосферу. Ее примеру последовали другие школьники». Обрадовалась, решила бороться с глобальным потеплением, то есть пока оно не перестанет — прекратить ходить на работу.

Впрочем, не об этом.

Наблюдаю вот какую закономерность — чем больше у людей доступа к информации, тем выше уровень информационного шума. Чем выше уровень информационного шума — тем меньше эмоций мы испытываем по отношению к тому или иному событию. Это как на ярмарочной площади — чем больше народу и громче речь — тем сильнее надо крикнуть, чтобы тебя услышали. Грубо говоря, если провести эксперимент: посадить человека перед телевизором и показывать ему круглосуточно аварии и катастрофы, то новость об убийстве он воспримет гораздо менее остро, чем до начала эксперимента.

Так и сейчас — в последние несколько лет с изумлением наблюдаю, как растет в информационном пространстве градус абсурда. Еще лет 10 назад новость о школьнице и выбросах в атмосферу, я уверена, вызвала бы какую-то общественную реакцию. Сегодня среднестатистический пользователь пролистывает ее, зевнув или хихикнув.

Единственный вопрос, который тревожит меня — это информационные агентства сошли с ума в погоне за читательским вниманием или все-таки мир? Ну не то, чтобы совсем сдурел, но начал как-то незаметно глазу меняться самым противоестественным образом?

Кажется, пройдет еще несколько лет, и прочитав что-нибудь вроде «Над Подмосковьем приостановлен отстрел летающих крокодильчиков» или «Депутаты запретили атмосферное давление» — я даже глазом не моргну.

Листаю ленту дальше. «Максим Галкин опроверг свое участие в организации покушения на Киркорова», — читаю с видимым облегчением. Все встало на свои места, точка сборки приняла прежнее положение.

Оторвалась от экрана, вышла на улицу — машины ездят, как ездили, деревья шумят, как шумели. Как и десять лет назад, как и пятьдесят. И никаких летающих крокодильчиков, даже глобальное потепление не особо ощущается, так скажу.

Вспомнила сразу одну историю. Приятель, который не живет в России, однажды в телефонном разговоре признался — боюсь к вам ехать. У вас ведь, мол, страшные гонения на людей нетрадиционной ориентации, да и вообще не одобряется инаковость. А я, — говорит, — предпочитаю одеваться в яркое, обтягивающее, примут за гея и побьют или, чего хорошего, арестуют.

На вопрос — откуда он взял такую глупость, приятель ответил, что постоянно читает о подобных случаях в фейсбуке.

Я, видавшая страницы политических и прочих активистов, тут же с облегчением рассмеялась. Прекрасно помню заголовок “За незаконный сбор валежника будут сажать”. Вероятно, есть где-то в мире человек, уверенный, что российские тюрьмы полны собирателями валежника. Он газету читал. Ему страшно.

Нет, мир не сдурел. И в семье Аллы Борисовны Пугачевой — покой и порядок. Прав был классик. Не читайте до обеда советских газет. И никаких не читайте.

Загрузка...
Загрузка...