Мария Дегтерева о главном литературном скандале недели и литературной критике.

Который день интернет сотрясает литературный скандал. В шорт-лист премии «Национальный бестселлер» вошел роман Анны Старобинец «Посмотри на него».

Одна из членов жюри, Аглая Топорова, на своей странице в фейсбуке выложила нелестную рецензию, назвав текст пошлым. Анна мгновенно отреагировала, отказавшись ехать на вручение премии и потребовав от Аглаи извинений.

Главная тонкость ситуации заключается в том, что текст романа основан на реальных событиях. В нем описывается настоящая трагедия, которая произошла в жизни автора. Действие романа – чистый, незамутненный ужас. Сложная беременность, в какой-то момент врачи сообщают Анне, что нет никаких шансов на выживание младенца. Женщина одна проходит через все муки, связанные с больничной государственной бюрократией, методично описывая свои чувства.

Что примечательно в этой ситуации, многочисленные поклонники творчества Анны Старобинец объединились в группу, выстроились свиньей и обвинили Аглаю в черствости, грубости и плохой наследственности. Как, мол, можно судить Анну, когда человек так страдает. С другой стороны пришла немногочисленная группа поддержки Аглаи и задала закономерный, в общем, вопрос: а почему, собственно, литературному критику нельзя судить литературное произведение?

Тут хочется заострить внимание на самом романе. Я – не профессиональный критик, не литератор. Но даже мне с моим скромным опытом написания текстов совершенно очевидно, как сделан роман и на что он рассчитан. Если не углубляться, Анна Старобинец на протяжении всего повествования выбивает у читателя слезу. Довольно, кстати, успешно.

Мария Дегтерёва – колумнист millionaire.ru

Во-первых, сама ситуация не может оставить равнодушным ни одного психически здорового человека с эмпатией. Во-вторых, Анна — опытный автор и знает, на какую кнопку нажать, чтобы достигнуть максимального эффекта.

Нет, я не оговорилась. Человек, прошедший ад, нажимает на кнопки и достигает эффекта вполне сознательно. Именно об этом и написала в своей рецензии Аглая.

И главная дилемма возникшего конфликта – где та черта, за которой критическое высказывание перестает быть корректным? Можно ли в такой ситуации говорить о художественных достоинствах и недостатках книги?

И у меня здесь абсолютно четкое мнение: художественное произведение должно оцениваться с точки зрения художественной ценности. Точка.

Никакой критик не несет морально-этической ответственности за свои суждения ни перед автором, ни перед читателем. Критика – это профессия. И как только в эту профессию вмешиваются личные эмоции, идеологические воззрения, условное деление на «наши – не наши» — так сам процесс превращается в фарс и балаган.

Миллион примеров.

Ведущий литературный критик страны Галина Юзефович на страницах издания «Медуза» хвалит милого и симпатичного лично ей автора Яну Вагнер.

«Целая толпа героев, которых можно любить и которым хочется сопереживать, в сочетании с крепким сюжетом способны компенсировать любые издержки — даже системное авторское неверие в то, что читатель не такой дурак, как кажется», — пишет Галина.

Открываем роман Яны Вагнер, страница вторая. Читаем:

«Первым из поезда выпал Вадик – налегке, спиной вперед, потому что следом за ним из неглубокого целомудренного вагонного жерла высунулась тонкая, объятая сизой джинсовой кольчугой длинная нога и воткнула в стерильное перронное покрытие хищный каблук и остроконечный мысок, сто шестнадцать сантиметров от бедра до щиколотки. Хрупкая лодыжка зашаталась, призывая поймать ее в ладони, зафиксировать, спасти и уберечь»

Целомудренные вагоны, стерильное перонное покрытие, хищный каблук. Весь роман – бесконечная вереница трепетных ушей, бескровных волос, тревожных стоп и других непревзойденных по своей художественной силе фраз.

Вздрогнешь, разведешь руками. Испытаешь невольную гордость за Галину Юзефович, критикесса настолько увлечена своей работой, что за всеми этими нагромождениями смогла разглядеть героев и даже их полюбить!

Возвращаясь к роману Анны Старобинец и рецензии Аглаи Топоровой.

Возможно, критик Аглая Топорова и правда недостаточно чуткая. Очень даже вероятно.

Возможно, автор Анна Старобинец действительно все эти два года страдает и монетизирует свое горе бессознательно, в целях терапии.

Но я бесконечно благодарна Аглае, как и любому критику, за беспристрастную оценку, в основу которой положено художественное осмысление, а не прекраснодушие.

И очень надеюсь, что в литературной критике рано или поздно сегодняшняя ситуация, когда самый популярный критик восторженно-неприхотлив, изменится. И главенствующее место займет условная Аглая, которая читает книгу, включая какие-то органы восприятия помимо женской солидарности.