АЛИК И ПУТЧ

Алла Лескова, писатель и психолог, колумнист журнала millionaire.ru – о роли любви в истории страны.

О, я прекрасно помню эти дни августа 91.
Мы отдыхали с дочкой на Иссык-Куле, и сразу там все пошло не так.
А потом и вовсе не так,  но уже во всей стране.
А сначала только там.

Оказалось, что наши недешевые долгожданные путевки можно выкинуть,  на наши места заселили тех, кто дал больше денег, просто дал больше намного денег, путевок у них вообще не было. Зачем путевки, когда есть больше денег.

Взывать было бесполезно, не к кому, нас не слышали.

Толпы плачущих отдыхающих с детьми и потными мятыми путевками в руках ходили вокруг одной работницы Дома отдыха, которую начальство отдало  нам на заклание.

лескова путч горизонтальное

Она ходила по коридорам с непроницаемым скифским лицом  аутиста и плевать на всех хотела.

Ждите – говорила она всем.
Ждите с маленькой дочкой в коридоре. Или под открытым небом, нам все равно. Или на вершине снежной горы. Мест нет. Нет мест. Мало ли что путевка, странная вы какая-то…
С этого вроде бы невинного ( по сравнению с последующим) беззакония и безобразия все и началось.
Потом нас пожалела одна мамочка с ребенком и подвинулась в своей комнате на своей  узкой кровати, и так мы все вместе отдыхали, она со своим ребенком и я со своим, единый еще советский народ, в одной кровати, в одной коммуналке, дай Бог здоровья той женщине…
На пляже лежали разморенные тела казахстанцев, дом отдыха был казахстанский, они были мокрые от жары и все спали.
Вдруг кто-то сделал громче приемник и закричал – вы слышали?

И все услышали про путч. Путч, путч… ПУТЧ.
Мама, путч это что?  – спросила дочка. – Сказали, что у Горбачева путч. У него животик пучит?
Думаю, что уже пучит, вылез из песка один мужчина, медленно отряхнулся и включил свой приемник.
Остальные  лениво перевернулись на другой бок и не открывая глаз спросили – че? Горбачева что ли сняли?
И опять стали отдыхать.
С этой минуты в доме отдыха не знала покоя только одна группа.

Главными в ней были отдыхающие из Латвии, одна странная пара. Лысый красивый еврей Алик лет сорока восьми и его молодая необыкновенной красоты жена, блондинка.
Богиня просто. Не просто Богиня, а Богиня.
Алик семенил за ней все время, даже когда она шла позади него, все равно семенил. У них уже киндер бегал, Алик был там за маму, папу и всех бабушек, а богиня была богиней. Сказочно сложена, пшеничная головка, стать, Алик семенит рядом… 

Зрелище завораживающее.
И вдруг этот семенящий подкаблучник Алик стал центром притяжения тех, кого по-настоящему взволновали те события августа.
Мы собирались в их комнате, там же были какие-то "серьезные люди" из Алма-Аты и вообще все социально активные.
Остальные лежали на пляже и добросовестно отдыхали.
Мы слушали радио сутками, пили вино, курили, обсуждали, предполагали, боялись, что не улетим домой теперь, а семенящий Алик оказался очень пассионарным и всех успокаивал и говорил – я что-нибудь придумаю. Не будь я Аликом, если не придумаю.

 Мы почувствовали его вождем краснокожих, тем более что все успели сгореть под горным солнцем.  И успокоились.

Когда такой Алик рядом – ничего не страшно.
Помню, что у дочки были тогда длинные кудри до попки и желтые резиновые тапочки, она потеряла один в волне и плакала, пошла в воду искать этот тапочек.

Алик отругал меня и кинулся в воду, выхватывать дочку у иссыккульских холодных волн со словами – да куплю я тебе такой тапочек еще, куплю… дай только путч закончится, все тебе куплю. Всем все куплю. И Вы еще в Ригу к нам приедете…
Не хочу в Ригу, хочу желтый тапочек, – рыдала дочка. Не хочу путч, хочу домой, домоооооооооооой!
Никто не хочет путч, ответил Алик и сделал погромче радио.
А его жена, богиня, обхватила вдруг голову, сморщилась и сказала – Алик, сделай уже что-то, чтобы это все закончилось! Этот долбаный путч меня утомил, и вообще я приехала отдыхать, а не революцией заниматься в своем прокуренном чужими людьми номере.
Алик кивнул, куда-то пошел, и вскоре после этого путч закончился.

Слово Богини закон

Мне до сих пор кажется, что на самом деле об Алике еще узнают и напишут.

Потому что он кивнул, помнится, и  скоро всех арестовали и всех спасли, хотя до сих пор никто ничего не понимает. Кто кого почему  и зачем.

Только погибших невыносимо жаль, светлая им память, светлая…