Колумнист millionaire.ru Мария Дегтерева о том, по какой линии произошел раскол в российском обществе. 

Мальчик Коля из Уренгоя в выступлении перед Бундестагом посочувствовал немецким солдатам. «Я увидел могилы невинно погибших людей, среди которых многие хотели жить мирно и не хотели воевать. Они испытывали невероятные трудности во время войны, о которых мне рассказывал мой прадедушка — участник войны, который был там тяжело ранен».
Николай рассказал о судьбе немецкого ефрейтора Георга. Коля побывал на могиле солдата и получил откровение – Георг не хотел воевать, хотел жить мирно. Но под Сталинградом что-то пошло не так.
Впрочем, кроме звания и места захоронения, биография Георга умалчивается – Коля не привел больше ни одного факта, подтверждающего пацифистские убеждения немецкого военнослужащего.
Школьники из Уренгоя поехали в Бундестаг в рамках программы – русские дети должны были рассказать о судьбе немецких солдат, немецкие – о судьбе русских.
То есть, совместные поминки по палачу и жертве в знак согласия и примирения. Скорее всего организаторы и не рассчитывали, что материалы выступления будут опубликованы за пределами Германии.
Но они опубликованы. И реакция на них вполне предсказуема.
Для защитников мальчика Коли я приведу здесь известные всем цифры: 27 миллионов погибших советских граждан с 1941 по 1945. Больше полутора миллионов – непосредственно под Сталинградом, при встрече с мирными, не хотевшими воевать, людьми.
Миллионы истерзанных, сожженных заживо, заморенных в концлагерях. Бесчеловечные эксперименты над полуживыми пленными, массовое уничтожение евреев по всей Европе, самые страшные в истории человечества зверства – все это Вторая мировая война.

фото горизонт


И вот сейчас, 72 года спустя, благородный потомок победившего народа Коля посочувствовал немецким захватчикам, да не где-то, а непосредственно в Бундестаге.
Возмутились многие. В то же самое время сначала робко, а потом и громче, зазвучали голоса лидеров альтернативных мнений. Голоса в поддержку школьника – мол, по словам матери, речь Николая была неудачно сокращена, ничего плохого парень сказать не хотел, он всего лишь за мир. Там было одно только неаккуратное слово – поделилась соображениями известная филолог, – слово «невиновные». А в остальном выступление – исключительно пацифистской направленности.
Из столкновения двух позиций образовалась главная тема в эти дни – можно ли сочувствовать немецким солдатам. Прогрессисты здесь имеют достаточно четкую единую позицию, картина мира их ясна и прозрачна: два тоталитарных режима, два тирана, Гитлер и Сталин, и невинные жертвы из простых людей – с обеих сторон. В представлении прогрессиста советский солдат и немецкий солдат – равно пострадавшие. И мальчик Коля в их системе координат, в общем, прав. Дискурс не новый, каждый год 9 мая наблюдаем.
У коллективного прогрессиста есть и походный набор аргументов: пакт Молотова-Риббентропа, соображения из серии «Сталин сам хотел напасть, да не успел», биографии немецких пацифистов. И главное – сегодняшняя государственная казенщина, генеральная линия партии, на счет которой списывается любое народное движение вокруг Победы – от «Бессмертного полка» до возмущения в адрес мальчика Коли. Раз государство за, значит прогрессист – против!
Только вот незадача – условное государство в лице мэра Уренгоя и даже целого пресс-секретаря Пескова за мальчика Колю вступилось. Что лишь усилило накал.
Читая дискуссии в интернете, я мучительно вспоминала – что же мне все это напоминает? Где я видела эту диалектику, откуда помню?
И точно. У братьев Стругацких есть повесть — «Парень из преисподней».
Вдруг кто не знает, перескажу в двух словах. Земля, XXII век. В мире настала гармония и благоденствие – существует честное и справедливое всемирное правительство, нет войн, все конфликты разрешаются мирным путем. Человечество выросло и поумнело, прям как в речи мальчика Коли.
В этот самый мир попадает курсант с фронта Гаг. Параллель с 20 веком и Великой Отечественной войной у Стругацких очевидна. Гаг смертельно ранен, его спасают люди будущего.
Дальше повествование строится на контрасте. Мир, где нет войн, где гуманизм давно победил и Гаг, эдакий герой Шолохова, встречаются и друг друга не узнают.
Заканчивается повесть тем, что Гааг возвращается к себе, в свое время. «Они подошли к машине. Водитель, бурча и клокоча, полез в кабину, гаркнул оттуда: «Давай!», и сейчас же заревел двигатель, и Гаг, встав между девушкой и врачом, изо всех сил уперся плечом в борт, воняющий мокрым железом. Завывал двигатель, грязь летела фонтаном, а он все нажимал, толкал, давил и думал: «Дома. Дома…»
Повесть Стругацких – она о многом. И, в главных, о равенстве двух воюющих сторон в длительной исторической перспективе. Война, мол – это чудовищно, в ней не бывает победителей, а бывают только жертвы. Вот мы, благородные потомки, вам об этом сообщаем.
Именно с этой позиции, с позиции условного человека будущего, всехного защитника и гуманиста, пытается рассуждать сегодняшний комментатор в фейсбуке.
И зрелище это, ей-богу, изумительное. Возможно, живи мы не в 2017, а в 2217 – реакция моя была бы иной. Возможно, транслируй прогрессистские позиции только и исключительно люди, рожденные после 90-х гг – я была бы не так потрясена.
Но в стране, где в каждой, в каждой семье воевали, погибали, в стране, где есть еще живые свидетели событий, всплеск сочувствия и нежности к палачам вызывает, по меньшей мере, вопросы.
Понятно, что на расстоянии от исторических событий оптика смещается – жалеть солдата Наполеоновской армии, безусловно, проще, чем того, кто сжег твоего деда в танке.
Так откуда же вселенское сочувствие к немцу у моих ровесников, а то и у людей старше?
Именно оттуда. Из внутреннего прогрессистского убеждения в собственной «лучшести», в личной особой человечности, в внезапно нахлынувшем благородстве: мы не такие! Мы свободные и сострадающие! Наши предки – жертвы кровавых тиранов.
«Мало, кто из советских солдат хотел идти на войну. У каждого был один патрон в день. И затылок каждого из них подпирал автомат сотрудника НКВД» — написала популярная блогерша.
Только вот гуманисты, прогрессисты, борцы от интеллигенции почему-то исключают из дискурса один момент, он, как мне кажется, ключевой.
Дорогие мои, хорошие, где, кем и как бы вы сейчас были, если бы советский солдат хоть немножечко, хоть чуть-чуть разделял ваши нынешние мысли? С состраданием встречал бы под Сталинградом людей, которые не хотели воевать? Пытался бы их как-то понять, встать на их место. Юных таких, нежных, с голубыми глазами и правильными черепами?
Верно, нигде и никем, дорогие, уважаемые прогрессисты. Возможно, некоторых бы сохранили в музеях, но как народ, как страна мы не существовали бы вовсе. (Сомневающихся приглашаю почитать про план ОСТ). В этом и заключается главный парадокс – прогрессисты пытаются рассуждают c точки зрения людей будущего. А будущее попросту не настало бы, будь их позиция чуть более популярна. 
И в 41-м году, осенью, были такие, кто шил из занавесок платья и готовился встречать фашистов. Уж не знаю, что этими людьми руководило – сострадание к немецким призывникам или какие другие соображение, но факт остается фактом: если бы их было большинство – вы бы этого сейчас не читали. А я бы не писала.
В теплых домах, в 2017 году гуманистом быть хорошо, легко и непыльно.
Но я помню своего воевавшего деда. Бабушку – героя трудового тыла. И здесь у меня нет внутреннего разлома. Я точно знаю, на какой я стороне. На той, где толкают плечом борт, воняющий мокрым железом, и думают: «Дома. Дома…».