ЛИДА МАТЬЕ

Алла Лескова, писатель и психолог, колумнист millionaire.ru  о моментах истины

Как вдовы некоторые не снимают черное потом, так Лида не снимала бежевое, в одном и том же ходила каждый день на работу. Она была похожа на Мирей Матье, прическа точно такая и лицо тоже похоже. Только бежевая тень ее. Бледная.

У Лиды как будто не было голоса и слов, только "хорошо" и "спасибо". "Да" и "нет". И "конечно". Она входила с пачкой корректуры, что-то уточняла у нас, редакторов, говорила спасибо и выходила, а мы смотрели вслед на ее красивые ноги с крепкими икрами и тонкими щиколотками. И пожимали плечами. Почему одна? Красавица же. Красавица.

Лида Матье никогда не улыбалась, была строгая, но все же иногда улыбалась, не губами, а глазами, быстро. Засмеются глаза и тут же спохватываются. Как будто кто-то изнутри следил, чтобы ни грамма улыбки. Иногда этот кто-то уставал следить – и тогда она быстро улыбалась. Потом вспоминала, что ее бросил любимый муж, и снова становилась строга и неярко красива.

Платье! Это одно и то же платье не давало нам покоя. Она хотя бы его стирает? – сплетничали мы. Ну, ушел любимый муж, что уж такой бежевый траур не снимать, красивая же. Лида растила одна сына, может быть, все на него тратила, потому что иногда он после школы приходил к ней на работу и ждал шести часов, пухленький такой, хорошо кормленный. Но одно, хотя бы еще одно платье за четыре года можно было купить?

лида матье горизонт

Странная Лида. Вычитает свои корректуры и уходит молча в бежевом. Даже нечего было о ней говорить, только про это платье, скучная была. И вдруг однажды прибежала наша курьерша Тамара, маленькая, в платке назад, шустрая пожилая татарка. Мы ей прозвище дали ОказиЯ, с ударением на Я, на татарский манер. Потому что она все время говорила одно и то же – шеф, скотина такая, шайтан, опять из меня оказию сделал. Брал курьером, а называет оказией. Отнесите, говорит, с оказией это письмо, Тамара! Мы покатывались со смеху каждый раз и говорили – ну что за прелесть, эта ОказиЯ!

И вот, она еще и сплетницей была профессиональной, приносит Тамара страшную весть. Лида Матье попала в больницу, нашли у нее саркому челюсти. Мы все сразу одновременно заплакали, а одна из нас побежала за бутылкой. И мы стали пить и все время говорили – Лида, Матье… ну как же так… Давайте за ее здоровье. И пили и плакали. И просили. Несколько дней так прошло. Кто-то приносил вино и мы пили и молились, чтобы только жива. Не могли работать. Лиду увезли в Москву, в больницу. Там ее навещал наш главный редактор, приехал весь седой, не буду рассказывать, говорит, это страшно. Но держится Лида отлично, сказал он. Даже смеялась.

Но уже не глазами, глаз уже не было, удалили. Голосом смеялась, как будто с облегчением даже. Мы опять купили вина и опять пили за ее здоровье, но больше уже боролись со своими страхами. Потом рассказали, что прилетал бывший муж Лиды, который разлюбил когда-то ее. Прилетал, чтобы забрать сына к себе. Он горько плакал, навзрыд. И бормотал – только тебя, Лидка, только тебя.