НЕ БУДЕМ КАК ДЕТИ

Дмитрий Воденников о взрослении, потеплении климата и будущем Апокалипсисе.

В Петербурге мы сойдемся снова,
Словно солнце мы похоронили в нем…

Сошлись. Сидим с моей приятельницей в мастерской ее мужа, художника.  Самого художника нет, поэтому щебечем о глупостях.

Например, приятельница говорит:  – Когда тебе уже 50 лет, ты с большой иронией относишься к людям с детской травмой.

И то правда. Все эти потери во дворах и на дачах  разноцветных камешков, всё это сыновье сиротство, все эти удары по самолюбию, даже травлю –  всё нужно преодолеть до двадцати пяти; как-то уж сподобиться, превозмочь.

Хотя известна, конечно,  история одного утра Толстого, из его же дневников,  когда он, старый уже, прославленный, в газетной шелухе проклятий и восхвалений, просыпается однажды  в слезах. Что такое? Что случилось, Лев Николаевич? Расскажите! Рассказывает. Ему снилась мать.

«Как же я, убеленный уже сединами старый дурак, так расплакался вдруг во сне?» – пишет он потом по пробуждению. Корит себя. Смеется над собой. Но, видимо, сиротство не изживается.

Эта травма всегда с тобой.

Но бывают травмы  и смешные.

Писатель Денис Драгунский  недавно рассказал (я давно заметил, что темы, о которых ты принялся думать,  начинают складываться сами собой в растительный узор, кружить над тобой условно нарисованными птичками, будто в мультфильме), как один богатый человек пожаловался, что его  десятилетний сын недоволен тем, что к нему отец не приставил соответствующую  охрану. Чтоб по и так уже охраняемому поселку для богатых ходить. Недоволен до слез, до истерики.

–  Зачем тебе? – отец спрашивает. «Как зачем?» (Это сын удивился.) «Меня Машка и Петька играть с собой не зовут. Говорят, если нет охраны, ты нищеброд».

Папа сильно опешил, но и на этот раз сыну отказал. Мальчик расстроился и до сих пор с отцом не разговаривает.

И  вот Драгунский пишет: «А я – вспомнив недавние разговоры о родителях и детях – подумал, что мальчик, которому не дали охранника меряться крутостью с ровесниками – вырастет и станет вспоминать, какие бездны унижения и стыда испытывал он, гуляя по поселку без охраны, и как его душу искалечил отец своим грубым, авторитарным, жестоким отказом. Травма, такая травма, такая детская».

Ну что я могу сказать? Каждому своё.

В Петербурге мы сойдёмся снова,

Мандельштама пригласим.

Пусть сидит он, смотрит бестолково,

Где он, что он, что плохого с ним?

Так написал Кушнер, перефразируя выше уже  процитированного и узнанного вами Мандельштама. Написал  и оказался прав. У каждого свое «плохо»: у Мандельштама –  неблизкая, но предчувствуемая  гибель, у сына богатого человека –  не выделенные из семейного бюджета деньги на короткостриженных  молодцов.

Но есть такая детская травма и у Земли.

Когда-то на Земле было жарко и влажно. Примерно 50 млн лет назад. Ранний палеогеном, сплошная неразбериха, высокая температура, формирование структуры земной коры, преобладание пустыни, хвойные растения,  рептилии, эволюция насекомых.  Ну и жара.

Что-то подобное климатологи  обещают в скором времени и нам.  Дескать, начнется скоро таяние ледников (гудбай, Венеция), размораживание вечной мерзлоты, полыхнет гибель тропических лесов, придет на мягких лапах вымирание животных, возникнет эффект домино.

И наша Земля опять превратится в парник.

Было когда-то на Земле жарко и влажно, будет и теперь.

И никто не сойдется в Петербурге, в северной Венеции, на веселые пьяные встречи,  и никто не начнет насмешливые разговоры о детских потрясениях, никто не проснется в Ясной Поляне в старческих слезах, вспомнив  о маме. «Страшные пожары, наводнения, тайфуны и засуха – последствия климатических изменений – неизбежно обернутся нашей грубой реальностью, если  мы не снизим рост  глобального потепления». (А что-то мне подсказывает, что не снизим.)  «Группа ученых, кстати,  даже подсчитала, сколько времени человечеству осталось до точки невозврата».

Вам интересно, сколько?  Мне есть, чем вас порадовать.

17 лет.

Через 17 лет мы все умрем. А вы еще волнуетесь о пенсии. Не волнуйтесь!

В общем, давайте снимем наши последние деньги с карточек, давайте соберем легкий чемодан на колесиках  и поедем в Венецию?  Там хорошо, там вода, там каналы, там могила Бродского.

Залечим, там сказать, детскую травму.