ПОПЕРЕЧНАЯ

История о Галке Уткиной, которая «срезала» самого Солженицына. Рассказ  писателя и психолога, колумниста millionaire.ru Аллы Лесковой. 

Что-то вспомнишь, имя или балкон… 
Или тюлевые белоснежные всегда занавески на этом застекленном балконе.
И не дает это покоя, как будто ноту услышала, а хочется всю мелодию вспомнить. И вот вспомнила всю.
На этом балконе жила Галка Уткина, мы ее побаивались. Что-то в ней было отдельное от всех нас, поперечность какая-то и недоступность.
Она была единственной дочкой у своей мамы, скрипачки Ольги Наумовны. Но как будто из детского дома, а не ее дочь, такие разные они были, и внешне тоже.
Только черные кудряшки в стрижке выдавали в Галке еврейскую кровь, хотя и у отца неизвестного, был ли он вообще, могли быть такие кудри.
Ольга Наумовна играла на скрипке в областном театре оперы и балета, была такой интеллигентной и воспитанной, такой тактичной и приветливой, такой чистой и внутри и снаружи, что я бы легко поверила, что она никогда не ходит в туалет и не моется. Потому что нечего там мыть и не от чего плохого избавляться. Все там было хорошо и чисто. Внешнее равно внутреннему. И зачата Галка была скорее всего непорочно под скрипичный концерт.
Галка же выросла сорви-голова, отчаянная, пацан насмешливый, но начитанный. 
У таких ольг наумовных сначала начитываются, потом молоко сосут из груди. Не прочитаешь сто страниц в день – не дам грудь.

пацанка горизонтальное

Галка много читала, изредка выглядывала с балкона и насмешливо смотрела на нас, она была чуть старше всех и все мечтали с ней дружить. Но она не спешила.
Их тюлевые белые занавески были самыми тюлевыми и белыми в доме, ясно помню их белизну и недоступность. Как и недоступность самой Галки.
Однажды я все же попала к ним в дом и все время чувствовала себя тупой гусыней, хотя Галка не обижала, не грубила, ничего такого не делала. Только насмешка в глазах, как цвет глаз к ней прилипшая, делала меня маленькой и никчемной. 
Никто никогда не слышал, чтобы они, мама и дочь, такие разные, как скрипка и банджо, ругались.
И только через много лет, уже в другом городе, я узнала, что Ольга Наумовна забрала у Галки ее дочку, родившуюся неожиданно и неизвестно от кого, и растила сама.
Это случилось после того, как Галка насмешливо накормила грудную дочь рыбными консервами в томате. То есть, кормила она серьезно, у нее своя теория была на этот счет, поперечная какая-то, как и все, что она говорила и делала. 
Но мы все равно мечтали с ней дружить, а она все не спешила.
Так и не сбылось ни у кого.
Кто-то мне написал потом, что она уехала в Иркутск, когда Союз распался, почему-то это запомнилось. Про Иркутск.
А когда Солженицын вернулся в Россию и поехал по земле русской, с народом общаться и спрашивать, как нам обустроить Россию, заехал в этот сибирский город тоже. Про это фильм сняли и показали по телевизору.
Смотрю я фильм – и вдруг из толпы, с которой Солженицын разговаривает, слышится знакомый насмешливый голос из детства. Я его запомнила очень хорошо, потому что все незавершенные мечты не забываются вместе с голосами.
Галка! Галка Уткина стояла такая же, в шубе, и что-то поперечное спрашивала у великого писателя.
Это точно была она. Мало изменилась. Пацанского вида девчонки почти не меняются.
Я не слышала, что именно она спросила, чем срезала возвращенца, но мне показалось, что писатель смутился и захотел обратно в свой Вермонт. 
Я его поняла как никто другой.