ПОСЛЕДНИЕ МАЙСКИЕ СЛОВА

Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru Дмитрий Воденников о поэтессах и мученицах.

Грустно заболеть в мае. Вот я заболел.
Грустнее только в мае  умереть. Вот Блаватская как раз  в мае и умерла.

Мне всегда было интересно, что говорили люди  перед смертью. Или какое стихотворение у них было последним (ну если эти люди были поэтами).
Все помнят навскидку только про Державина.

Река времен в своем стремленьи
Уносит все дела людей
И топит в пропасти забвенья
Народы, царства и царей.
А если что и остается
Чрез звуки лиры и трубы,
То вечности жерлом пожрется
И общей не уйдет судьбы.

Еще бы. Это стихотворение читает молодой дворянин в фильме Марка Захарова «Формула любви». Нам ли это стихототворение не помнить.

Про стихотворение  Цветаевой, которое скорей всего было одним из последних (ну не считая ее парафраза на стихотворение Тарковского «Ты стол накрыл на шестерых», этот текст все-таки написан в марте, а нижеприведенный в феврале), знают меньше. В фильмах его не цитировали.

Пора снимать янтарь,
Пора менять словарь,
Пора гасить фонарь
Наддверный…


«… Меня всё меньше и меньше, вроде того стада, которое на каждой изгороди оставляло по клоку пуха»,  «я год примеряю смерть» записывала в дневнике и говорила случайным людям Марина Цветаева.

В письме к одной своей приятельнице  (кстати, опять игра цифр и чисел: ровно за год до смерти это письмо написано) Цветаева говорит: «Единственная моя радость – Вы будете смеяться – восточный мусульманский янтарь, который я купила 2 года назад, на парижском «толчке» – совершенно мёртвым, восковым, покрытым плесенью, и который с каждым днём на мне живет: оживает, – играет изнутри. Ношу его на теле, невидимо. Похож на рябину».

Вот он откуда, этот снимаемый янтарь. Тут и отсылка к известному ее «но если на дороге куст/ встает. Особенно рябина».

Рябина не встала.

Куста на дороге не случилось.

Кончилась женская жизнь, кончилась любовь, всё кончилось.

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга

Впрочем, вернемся к Блаватской.

Блаватская, как и Марина Цветаева, ещё в детстве сильно отличалась от своих заурядных сверстников и родных.  Иногда она говорила им, что видит каких-то странных существ. И слышит звуки загадочных колокольчиков. Видимо, эти колокольчики были родом из Китая. Или, может, из Индии?

Точно! Из Индии

Во снах, по ее словам,  ей являлся индус. Он был величественным и мерцающим.  Она называла его Хранителем и говорила, что он спасает её от всех бед.
Но детство кончилось и индус от всех бед, в конечном счете, не уберег. Начались путешествия и совсем другие видения.  Елена Петровна вообще любила фокусы. В Лондоне, например, для привлечения внимания к своей работе (людям такого склада всегда нужны меценаты и ученики) Елена Блаватская демонстрировала свои сверхспособности и тягу к чудесам: то с потолка комнаты письмо упадет, то предмет, который она в руке держит, исчезнет. А потом и появится в месте, где она никогда не была. (Сразу хочется спросить: где?)

Однако всё это ей не помогло

Комиссия Лондонского общества психических исследования постановила:  Блаватская – «самая образованная, остроумная и интересная обманщица, которую только знает история».

Пора снимать янтарь, Елена Петровна. И словарь закройте!

После разоблачения популярность Блаватской начала быстро падать, основанные ею теософские общества стали распадаться.

«Чтобы владеть людьми, необходимо их обманывать, — однажды призналась она своему нескромному, как потом выяснилось, товарищу. — Я уже давным-давно поняла этих душек людей, и глупость их доставляет мне громадное иногда удовольствие… Чем проще, глупее и грубее феномен, тем он вернее удается».

Но смерть не фраер, и ее Елена Петровна не перехитрила. Умерла  волшебница 8 мая 1891 года. А вот не курила бы до 200 папирос в день (вот тут и начинает звучать новый лейтмотив: огонь, папиросная легкая пыль, прах), прожила бы дольше.

Лети, лети, лепесток, с запада-на восток,

А коснешься земли – людям счастье дари.

Хочу по небу лететь и эту песенку петь.

С запада-на восток лети, лети, лепесток!

Летите, Елена Петровна! Рассейтесь в этом теплом, почти уже летнем ветре.

После смерти тело Блаватской было сожжено, а пепел разделен на три части: одна его часть осталась в Лондоне, другая – в Нью-Йорке, а третья в Адьяре.

Кстати сказать, в  мае уже был один великий пепел. Развеянный над Сеной. Когда он еще был человеком, этот человек тоже слышал голоса. Вы все знаете имя этого человека. Оно женское. Ее звали Жанна.

У современного поэта Александра Анашевича была замечательное про это стихотворение:

(…) Горела Жанна, с людьми говорила: "Видите, я платье сняла, голову побрила.
Видите: я ничего не скрываю, кожу как второе платье срываю.
Трогайте мясо, перебирайте вены, на всё осталось мгновенье." И
пошли все за ней, друг друга отталкивая и обгоняя, с повозками, сундуками, конями.
Огня всем досталось, всем хватило, надо только лишь к Жанне прикоснуться.
За всё остальное Жанна заплатила.

Ну про эту-то майскую плату  вы все без исключения  отлично знаете.

..Так как женскую одежду у Жанны Дарк отобрали и подсунули опять мужскую, ей ничего не оставалось, как ее, эту проклятую мужскую вшивую одежду,  надеть. Это была провокация, провокация чистой воды, чище церковных риз. Ею и воспользовались.

За то, что Жанна Дарк «впала в прежние заблуждения», великодушный трибунал приговорил её к смерти. 30 мая 1431 года Жанна д’Арк была сожжена заживо на площади Старого Рынка в Руане. На голову Жанны надели бумажную митру с надписью «Еретичка, вероотступница, идолопоклонница» и повели на костёр. «Епископ, я умираю из-за вас. Я вызываю вас на Божий суд!» — с высоты своей огненной Голгофы выкрикнула Жанна, собирающаяся превратиться в невинно замученную небесную стюардессу, которая сейчас предстанет перед богом.  А потом – будто вспомнив об этом – закричала, чтоб ей дали крест. Крест ей дали.  Две скрещённые хворостины. И вот майский огонь охватил ей голени, колени, ее всю – и она выкрикнула оттуда (бедная девочка, живой факел),  когда огонь охватил её, несколько раз: «Иисус! Иисус! Иисус!»

Почти все плакали от жалости.

Люди вообще очень жалостливы и сентиментальны.

Этого у них не отнять.