“СТОНАЛА В ПОДУШКУ”

Колумнист millionaire.ru Алла Дзюрич о нелегкой судьбе Нонны Мордюковой

Знаете же как люди живут, день за днем, привычно, не замечая плохого, не веря в него.
Долго могут так жить. Хоть всю жизнь.
Семья Нонны Мордюковой жила бедно и трудно. От работы никуда было не деться. А от усталости мама становилась грубой, ругалась на дочь, прикрикивала. Нонна понимала и очень жалела мать. Помогала изо всех сил. После школы уехала учиться. Как-то рано вышла замуж. С мужем  жили в комнатушке в институтском общежитии. Тесно, а тут еще живот начал расти. Муж как водится был недоволен. После занятий оставался в институте в шахматы играть, иногда там и ночевал. Нонна думала, родит, муж больше хвалить будет, любить. Но он как был сухарем, так и остался.
Как-то шла Нонна с грудным ещё сыном со станции. Ночью, по колдобинам. И угодила обеими ногами в яму, выкопанную для столба. Провалилась глубоко, но извернулась, кулёк с ребёнком над собой удержала на вытянутой руке. Положила его на край ямы, вылезла вся перепачканная. Делать нечего, пошла дальше. Но почему-то впервые за долгое время заплакала. Горько, горько. К возвращению мужа слёзы высохли, да иначе и быть не могло. Есть такие слова, которые не забываются – "родила на свою, а не на мою голову, поняла?" Потом уж полюбил сыночка.
Со временем дали им комнату в коммуналке. Внимания мужа от этого не прибавилось. Нонна не драматизировала, раньше ведь как считали? Ребёнок – связь на век.

мордюкова горизонт


Как-то разболелась она, крутилась на тахте, стонала в подушку. Муж с приятельницей играл в шахматы. Нонна старалась давить в себе боль, видя его назидательную спину. Он никогда не верил, что у неё что-то болит. Смотрел всегда с иронией, дескать, тебя и дрыном не прошибешь. Не оборачиваясь, в пространство спросил: "А что, если стонать, легче становится?" Обидно было и сил терпеть никаких. Нонна только крикнула: "Зойка, скорую вызывай!" Подруга перепуганная кинулась к телефону, муж так и остался сидеть. Смотрел на всё с раздражением. Тогда может поняла Нонна, что так и должно было быть. Не любил он. Наверное, никогда. И все же, как в палату поместили, думала, что он там где-то, в больнице, переживает, бедный. Куда там!? Не было его. Один раз только и пришел, но Нонна не обижалась привыкла.
К выписке из больницы передала мужу листок со списком вещей, что надо принести из одежды: ведь увезли на скорой в одной ночной рубашке. А больным скучно, они всегда глазеют: кто приехал забирать, в чем одета "на гражданке". Приехал он за Нонной на такси, но одежду не привез. Снял с себя болоньевый плащ и накинул ей на плечи. Зато алюминиевый двухлитровый бидон не забыл, чтоб на обратном пути колхозного молока купить на базаре. Он без него жить не мог. Сам остался сидеть в такси, а Нонне протянул бидон, как само собой разумеющееся. Утренняя прохлада прошлась по животу и голым ногам. К вечеру у неё поднялась температура 39,5. Нонна испугалась, позвонила в больницу.
Она уже всех там знала, со всеми подружилась. Не скоро взяли трубку. Только услышала голос дежурного врача, подавилась слезами – Ниночка Иосифовна, у меня температура высокая! Доктор велела не плакать и отправила к Мордюковой медсестру.
Вот иная женщина умеет напугать так, что все близкие сокрушаются из-за любого её недомогания. Нонна же промаргалась, выпрямилась и пошла вперёд. Никогда ни от кого не ждала помощи ни в чем.
Тихонов жену с днем рождения так за всю жизнь и не поздравил. Бывало уже и солнце садится, а Нонна всё ждёт, что вспомнит. И на вопрос, какой он был? С сожалением отвечала – а вот Штирлицем и был.
Потом уже, в фильме о Мордюковой он обратился к ней с экрана. Очень искренне попросил: "Нонна, я виноват, что перепутал твою жизнь. Прости…"