ФРЕКЕН – БОГ.

Русский поэт и эссеист, колумнист millionaire.ru  Дмитрий Воденников о мистических совпадениях в литературе.

Фрекен Бок говорит по телефону. Ложится в одежде в ванну (без воды), берет гибкий шланг душа, говорит в рассекатель воды.

– Ты не представляешь, Фрида, что со мной произошло! Меня только что катало кресло, а пылесос жрал плюшки. Фрида, Фрида? Ты слышишь меня?

В детстве это казалось смешным. Сейчас не очень.

Есть такое стихотворение у современного поэта. Сергея Круглова. Оно так и называется. «Фрекен Бок говорит по телефону».  Вот оно.

 Ты не представляешь, Фрида,
я поняла, как важно
правильно вступить в пост!
Вторая седмица – и такие результаты!
Я уже перестала пить коньяк по утрам!
Алло! Алло! Фрида!
Спасибо тебе, что ты меня уговорила!
Прости, что я, дура, упиралась!
Алло! Фрида!
Ты где? Ты слышишь?

 Хильдур, милая, я тебя плохо слышу.
У тебя что-то льется и булькает в трубке.
Я перезвоню.

Фрида любит сестру, но
так трудно по часу выслушивать восторги неофита.
Сама Фрида продвинулась достаточно далеко
в посте и молитве. Фрида
перезвонит. Потом.
Позже

Сейчас… Унять сердце.
Слюна не сглатывается.

Зажмурив глаза, Фрида
нашаривает на туалетном столике носовой платок,
сползает на пол и сипло шепчет:
"Фрида. Фрида. Фрида.
Меня зовут Фрида".

Если бы героиня этого гениального  современного стихотворения хоть что-то помнила о России и Украине, революции и Гражданской войне у нас, она бы, возможно, что-то знала бы и про Симона Петлюру, убитого одним евреем в Париже. Но Фрекен Бок –  как не известный ей еще (ко всем прочим неизвестностям) компьютер. Все файлы в ней стерты, найти их нельзя. Сидит себе в ванне, как бессмысленное компьютерное «железо», булькает водой из включенного душа. Что ей Петлюра, что ей булгаковская Фрида?

Пока не будем вспоминать о Петлюре и мы.  А поговорим о телефонах.

Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга Дмитрий Воденников. Фото: Ольга Паволга.

Одна женщина рассказала недавно в одной из социальных интернет-сетей  дословно следующее:

 – Похоже, вселенная добилась от меня, чего хотела. Сегодня ночью после долгих часов восстановления, телефон моргнул, снова перезагрузился и стёр мои 40 тысяч фотографий (все мои фотографии вообще).

То есть, всю ее жизнь.

Что бы сделали на месте этой женщины мы? Правильно: закричали бы. Возможно, заплакали бы.

Но эта женщина плакать не стала. Она понимала, конечно, что это, вообще-то говоря, катастрофа. Но маленькая, личная, только  ее. И это катастрофа меркнет перед лицом всех остальных катастроф, на которые так щедр был 20-ый век,  да и наш, 21-ый.

– Но  вчера я что-то посмотрела на это и вдруг подумала:  интересно как,  как будто перед новым большим этапом телефон решил меня очистить и обновить до нуля. Так что просто перезагрузила телефон раза четыре, почитала истории подобных происшествий с другими (у некоторых с концами действительно всё исчезало) и спать легла. А утром все фотки на месте. Зачёт на доверие жизни – галочка.

Чего уж спорить, доверие к жизни – вещь хорошая. Но некоторым оно не помогло. Петлюра был убит 25 мая 1926 года в Париже Самуилом Шварцбурдом — уроженцем города Измаил. Шварцбурд утверждал, что убийство это  было исключительно актом мести за еврейские погромы 1918–20 гг., которые прокатились по Украине.

Дело было так. На углу бульвара Сен-Мишель и улицы Расина Шварцбурд приблизился к разглядывавшему витрину Петлюре и, удостоверившись по-украински, что перед ним в самом деле Симон Петлюра, передал ему привет от Исаака Шварцбурда и Хаи Шварцбурд.

– Простите,  – смутился Петлюра, – я что-то не припоминаю.
– О, в этом нет никакой необходимости, дорогой Симон Васильевич, – ответил ему Шварцбурд. –  Зато их очень хорошо помню я.

И трижды выстрелил Петлюре в грудь. После чего спокойно дождался подоспевшей полиции, сдал оружие и объявил, что он только что застрелил убийцу.

На суде со стороны защиты выступило 180 свидетелей, подробно рассказавших об ужасах еврейских погромов на Украине при власти Директории. Все члены семьи Шварцбурда (15 человек) были убиты во время погромов 1918—1920 годов.

Парижским судом Шварцбурд был оправдан. Но приговорен к штрафу в один франк – за испачканный кровью тротуар.

Фриде, как вы помните, тоже было положено наказание. И ей повезло меньше.

Фрида  – это персонаж из романа Булгакова  "Мастер и Маргарита", она же участница Великого бала у сатаны.

Это она попросила Маргариту, приложившись сперва к ее распухшему от поцелуев колену, чтобы та замолвила за нее слово перед князем тьмы и прекратила ее пытку: вот уже тридцать лет ей кладут и кладут ночью на стол платок, которым она удавила своего младенца.

В булгаковском архиве булкаговеды нашли потом  сохранившуюся выписку  из книги известного швейцарского психиатра и общественного деятеля, одного из основоположников сексологии Огюста  Фореля  "Половой вопрос", гласившую: "Фрида Келлер – убила мальчика. (…)  Удавила младенца носовым платком".

Фрида Келлер была молодой привлекательной  женщиной, служила помощницей в кафе, терпела приставания женатого хозяина, даже уволилась, но, даже уволившись,  она была увлечена под благовидным предлогом (интересно каким?) в погреб,  и здесь хозяин кафе заставил ее ему отдаться, что повторялось потом еще минимум раза два. В мае 1899 г. она разрешилась от бремени мальчиком и  поместила его в приют, откуда, однако, его необходимо было забрать по достижении пятилетнего возраста.

И вот этот 1904 год наступил. И судьба мальчика была решена. «Убить!» – думает Фрида.  «Убить», – отвечают весенние  тени за окном.  «Убить», – говорит объятый страхом мозг. Бог по имени Фрекен безмолвствует.

Дальше цитата.

За несколько дней до визита в приют "ее видели мечущейся по квартире в поисках за каким-то шнурком. Внешний вид ее говорил о придавленном внутреннем состоянии. Наконец, она решилась».

Родственники ее  были извещены, что ребенок ее будет отправлен к тетке из Мюнхена, которая ждет ее в Цюрихе. «Схватив ребенка за руку, она отправилась с ним в Гагенбахский лес. Здесь в уединенном месте она долго раздумывала, не решаясь на свое ужасное дело. Но, по ее словам, какая-то неведомая сила подталкивала ее».

Выкопав ямку руками (что делал мальчик, глядя на свою безумную мать, разрывавшую голыми руками майскую землю?), она удавила ребенка шнурком («Подойди ко мне, деточка, я хочу поправить тебе воротник!»), и, убедившись в его смерти, зарыла трупик,  и другим  путем отправилась в истерике  домой. 1-го июня она написала в приют, что ребенок благополучно добрался до Мюнхена (лесные  подземные твари уже начали свою работу),  7-го июня трупик после сильного дождя был найден на поверхности земли какими-то бродягами, 11-го того же месяца Фрида заплатила последний долг приюту за ребенка, а 14-го она была  уже арестована.
Помните Гете? «Фауста». Там тоже Гретхен убивает своего ребенка. Сперва убив свою мать (правда, по незнанию: ей сказали, что это снотворное.) Там ведь даже в конце звучит это: «Спасена!»
А вот Фриду никто не спасет.

Путаясь в показаниях  и вызывая отвращение, Фрида не переставала объяснять своё преступление неспособностью содержать ребенка, а также необходимостью держать в секрете тот позорный факт, что стала вынужденной матерью.  Мужской мир сурово смотрел на нее из-под присыпанного мукой парика.

Приговор был вынесен (вечная каторга), Фрида потеряла сознание.

Но – а причем тут платок?

А  при том, что Булгаков совместил тут две истории. У одной взял имя, у другой – галантерейную вещь.

Дело в том, что тот же самый Форель в своем «Половом вопросе» (ох, уж это внимание 19 века к этому вопросу) кратко изложил историю 19-летней работницы из Силезии, которая при аналогичных обстоятельствах 25 февраля 1908 г. родила ребенка и тоже убила.  Причем убила она  его, удушив. Засунув для этих целей  ему в рот и нос скомканный носовой платок. Суд учел смягчающие вину обстоятельства и приговорил несчастную девушку к двум годам тюрьмы, что дало Форелю повод для негодующего восклицания: "Как милостиво!»

Ни отец, ни кто другой из взрослых мужчин при вынесении этого приговора не пострадал.

Вот кому звонит Фрекен Бок! Как колокол.  Она звонит другой героине. Из другого романа. Романа автора другой страны. Она звонит прототипу. И даже не одному прототипу, а сразу двум.

Есть от чего сойти с ума.

Только вы сами-то не сходите. Через неделю я приду и расскажу вам новую страшную историю. Например, про книги, переплетенные  в человеческую кожу.

Ну, или не расскажу.

Но помните.

Рано или поздно все «фотки», удаленные из памяти вашего телефона, опять всплывут.