Дмитрий Воденников о тонких чувствах, новых изгоях и лебединых крыльях.

Поговорим про рукопожатность. (Был такой вал публичных выяснений в фб еще недавно: кто рукопожатный, кто нет. Даже термин неприличный придумали «нерукожо*».)  Интеллигентские такие привычные белоснежные лебединые  игры. Бегают в комментариях, языки высунут, крыльями машут. «Этому подам, этому не подам!» 

И я грешным делом иногда тоже попадал  в «нерукопожаты».

… Встретишься, бывалоча,  на  какой-нибудь презентации книги общего  знаменитого друга с бывшими приятелями (ну там с бильдредактором или еще с кем), которых послал в ночном интернете по пьяной лавочке или, того хуже, забанил. Они смотрят как бы сквозь тебя, личики  вытянутые, мимики ноль, глаза остекленели. «Ну, здравствуй, игнор!» – думаешь. И бочком-бочком в буфет.

— Руки, вы словно две большие птицы, — как пела в свое время Шульженко.

И теперь эти руки, смекаешь ты, не про твою честь.

Нет, не глаза твои
Я вспомню в час разлуки,
Не голос твой услышу в тишине,-
Я вспомню ласковые и трепетные руки,
И о тебе они напомнят мне.

Руки!
Вы словно две большие птицы,-
Как вы летали,
Как оживляли всё вокруг!
Руки!
Как вы могли легко проститься,
И все печали
Мне дали вдруг!

Но бывают и ситуации комические.

Недавно встретились мы на Школе «Хороший текст» с петербургским философом Александром Секацким. Он   –  преподаватель  и я  – преподаватель. Я с ним знаком давно, а  он со мной еще дольше.  Он хочет подать руку, но тушуется. Ну и я тоже.

Но я человек быстрый (у меня в роду цирковые наездники были), мне ждать у моря ладони скучно,  вот и говорю ему: — Мы же с вами, надеюсь,  взаиморукопожатные?

— Да! – обрадовался Саша.

И ну про Ницше мне рассказывать.  И правильно! Ницше не мы, он бы в подобной ситуации не тушевался. Сразу что-то похожее на «мертвы все Боги; теперь мы волим, чтобы здравствовал сверхчеловек!» завернул.

Впрочем, со сверхчеловеками и  ладонями бывают разные истории. Их, ладони,  не только не протягивают, но иногда как раз наоборот: прямо к мордочке твоей тянут.

«В 2003 году на Франкфуртской книжной ярмарке после доклада Анатолия Наймана Михаил Мейлах [филолог, критик, переводчик, журналист один из первых исследователей и первый публикатор литературного наследия Даниила Хармса и Александра Введенского – примечание мое] взял микрофон и сказал:
— Докладчик — подлец, негодяй, клеветник и пасквилянт. Должен предупредить, что сейчас оскорблю его действием.
Подошел к Найману и дал ему пощечину. Дуэли не состоялось; более того, Найман даже успел тут же заявить, что находит в поступке бывшего друга «что-то симпатичное»».

Конец цитаты.

Но тема рук, как лебединые крылья, взмахивает сама себя и складывается в  замысловатый воздушный узор.

Совсем недавно прочитал  где-то про европейскую натурализацию. Власти Лозанны отказались дать швейцарское гражданство паре из Северной Африки, которая на собеседовании в комиссии по натурализации не стала отвечать на вопросы людей другого пола и пожимать им руки.

Городские власти сухо заявили, что «пара продемонстрировала дискриминационное поведение, выразившееся в отказе отвечать на вопросы людей противоположного пола». «Такой подход — неуважение базовых принципов нашей конституции и основы нашего общества, а именно равноправия мужчин и женщин»,  — подчеркнули они.

И правильно, что не дали.

Впрочем,  уже не в первый раз. Во Франции в 2018 году женщине из Алжира также отказались дать гражданство из-за отказа пожать руку мужчине на торжественной церемонии.

Смешнее самой ситуации с этими пугливыми мусульманскими верующими только комментарий в одной из интернет-сетей под выше процитированной статьёй: «Мой папенька, врач венеролог, вообще никогда не отвечал на рукопожатия: просто убирал ладони за спину».

Будем как папенька!

Ибо, как недавно заметил один умный и ироничный человек: «Ничего не могу с собой поделать: всякий раз, когда заходит разговор о т.н. публичных интеллектуалах, вспоминаю, что мне до Пушкина — три рукопожатия. А многим из вас, кстати, четыре. Надо соответствовать».