В СВОЁМ РЕПЕРТУАРЕ

Римас Туминас поставил оперу «Пиковая дама» как драматический спектакль.

Автор фото Дамир Юсупов

В этом сезоне Римас Туминас, один из лучших современных драматических режиссеров России, ограничился только одной постановкой. И та – вне его родного театра им. Евг. Вахтангова, которым он благополучно руководит уже одиннадцатый сезон. Он поставил на сцене Большого театра оперу Петра Чайковского «Пиковая дама». Это его вторая работа для главной академической сцены страны (два года назад была опера Дмитрия Шостаковича «Катерина Измайлова»). В соавторы Туминас взял «своих»: хореографа Анжелику Холину, сценографа Адомаса Яцовскиса, художника по костюмам Марию Данилову, – с ними он уже годами работает в Вахтанговском. В итоге получилась внятная, по-театральному элегантная постановка, где во всем узнается почерк Туминаса. Если не сказать больше: режиссер не стал предлагать ничего нового. А так хотелось!

Сюжет одноименной повести Александра Пушкина преобразовал в либретто Модест Чайковский (драматург, младший брат композитора). Молодой инженер Герман, желая обогатиться игрой в карты, решил выведать у одной старой графини секрет трех карт, которые приводят к выигрышу. Об этом секрете он узнал от приятеля Томского. Все бы ничего, но Герман влюбился в воспитанницу графини Лизу, которая, несмотря на разницу положения в обществе, ответила ему взаимностью. Итогом всего стала расстроенная свадьба Лизы со знатным князем и сумасшествие Германа, который во сне услышал от графини, что это за три карты: тройка, семерка, туз. Однако победить Герману не удалось – последняя карта при игре оказалась пиковой дамой.

Автор фото Дамир Юсупов

«Где-то я уже это видел», – подумает про себя театрал уже после первого действия. В нем огромный белый задник стал единственным светлым пятном на сцене, и артисты, выходя из глубоких черных кулис, появляются словно из белизны, в ней растворяются (то же самое Туминас делал в спектакле «Пристань»). Это чувство усиливается во втором действии, где на заднике сцены уже было повешено огромное зеркальное полотно (такое же решение Туминас утвердил и для спектакля «Евгений Онегин»). Ощущение déjà vu не покидает на протяжении всей оперы. Артисты периодически двигаются по четким траекториям, что в купе со строгими линиями сценографии придает действию геометричные формы, как и любит Римас Туминас. Герман все время одет в длинную черную шинель (точно такими полон чуть ли не каждый спектакль Туминаса: от «Дяди Вани» до «Минетти»). Другие артисты облачены в одежды то пастельных, то насыщенных сдержанных красок, при этом главная героиня Лиза всегда в белом (как и Татьяна в том же «Евгении Онегине», а вообще, это излюбленные цвета Туминаса, в которых выполнены костюмы ко всем его спектаклям последних лет). К чести режиссера все те спектакли, где уже были опробованы данные приемы, стали гордостью Вахтанговского театра, снискали искреннюю зрительскую любовь и отличную оценку критиков. Здесь же эти обкатанные рельсы приводят к другому: постановка кажется неоригинальной и сделанной по шаблону.

Автор фото Дамир Юсупов

Впрочем, на таком фоне сама драматургия оперы выглядит четкой. История сумасшествия Германа на почве азарта и жажды обогатиться представлена очень понятно. Более того, все эти приемы как бы выделяют помешательство героя, возводя его до идейного центра постановки. Зритель задумывается только об одном: почему так получилось в жизни Германа? Его даже жаль. Этот вопрос замыкается на образе главного героя – ответ нужно искать в нем. Однако Кристиан Бенедикт, дебютировавший в мае 2018 года в роли Германа, явно не доработал в части актерского мастерства, не проникся трагедией маленького человека. Герману не достает выразительности, а его голосу яркого, запоминающегося звучания.

Парадоксально, но главный герой даже меркнет на фоне второстепенного – Томского в исполнении Эльчина Азизова. Последний не только сделал своего героя харизматичным, добавив специфичную пластику, но и наделил его богатым, сильным баритоном. Особенно запоминается его ария «Однажды в Версале» в первом действии.

Такая расстановка сил смещает акценты в опере. Ответ на вопрос о жизни Германа остается, увы, без ответа. Как результат – катарсиса, завещанного нам еще Аристотелем, нет, ибо сопереживать такому Герману нельзя. Не сказать, что зритель уходит расстроенный, но удовлетворения от увиденного не достает.

Анна Бояринова