РОЗАЛИЯ ПРИХОДЬКО-БЕРНАР О НЕПРОСТОЙ СУДЬБЕ ПОКОРИТЕЛЕЙ ЭВЕРЕСТА.

 


Ночью мне приснился сон: я Снежная королева, у меня личный самолет и охрана, я летаю над заснеженными горами и разбрасываю деньги. Откуда ни возьмись, появляется «мессершмитт» и подбивает меня. Все погибли, меня спасает человек, похожий на обезьяну. Он зовет меня замуж, я просыпаюсь.
– Роза, у моего босса Наполеона Фантоне опять проблемы в личной жизни. Сдох попугай, купленный ему на день рождения за тысячу евро.
Жан приехал ко мне «по срочному делу». Кормлю гостя блинами.
– Царствие небесное птичке. Ну а что, его новая черножопая любовница еще жива?
– Ты про негритянку Лулу? Бросила давно нашего принца. Жена, напротив, не хочет разводиться. Дети совсем обнаглели – требуют огласить завещание еще при жизни. Наполеон сидит в офисе темнее тучи, у него в жизни черная-пречерная полоса, трое бесценных сотрудников уже уволены.
Зловещие новости от Жаника гарантировали большие проблемы не только коллегам мсье Фантоне, но и всем их друзьям и родственникам, включая дальних.
– Что же теперь будет со всеми нами, Жаник?
– Определенно нашей жизни угрожает опасность. Вчера Наполеон ходил вправлять мозги к личному психологу, и эта дура посоветовала ему покорить какую-нибудь возвышенность. Это вроде как повысит его самооценку, вернет уверенность в собственных силах.
– О ля-ля, так мы едем кататься на Монблан!
– Нет, Роза, мы едем карабкаться на Эверест.
Я не знала, смеяться или плакать, и впала в состоянии фрустрации. Перед глазами предстала заснеженная неприступная гора со старым козлом Фантоне на вершине – этот залезет куда угодно, но Жаника, карабкающегося на Эверест, я представить себе не смогла.
– Ты шутишь, Жан? Колобок не может покорить Эверест.
– Напрасно ты так, Роза, я уже неделю бегаю в спортзале с кислородной маской на лице, все очень серьезно…
Я вспомнила наше последнее путешествие с Фантоне в Якутию. Пару раз мы реально находились на краю гибели. Но это была увеселительная прогулка в сравнении с тем, что придумал сумасшедший начальник Жана на этот раз. Конечно, я слышала, что сейчас на Эверест лезут все, кому не лень, были бы деньги. Опытные инструкторы с выносливыми носильщиками дотащат тебя на вершину, сделают селфи и спустят под белы рученьки, только плати. Но я также знала, что природу не купишь, и она жестоко мстит самонадеянным болванам.
– Розочка, мне пора бежать на тренировку. – Жаник на ходу проглотил последний блинчик с мясом. – Мсье Фантоне хочет встретиться с тобой в конце недели у нас в музее…
– Это еще зачем? Жан, я никуда не полезу!
– А тебя никто и не заставляет. Босс будет только рад сэкономить на тебе 60 тысяч евро. Но кто-то же должен заниматься кислородными баллонами, консервами, непромокаемыми штанами. Ты же понимаешь, от этих мелочей зависит и моя жизнь тоже.
В назначенный час я вошла в приемную Наполеона и была немало озадачена. В углу отвешивал поклоны огромный красно-зеленый попугай. «Купили нового», – шепнул на ухо Жан и впихнул меня в кабинет босса. Фантоне был в приподнятом расположении духа, много шутил и смеялся, – видимо, уже видел себя с ледорубом на первой полосе популярной марсельской газеты Provence. Вокруг шныряла с бутербродами на подносе его женушка – толстая грымза Флорет по кличке Шахтер. Прозвище она заработала из-за чрезмерного потребления таблеток активированного угля с целью похудения. Флорет также была вдохновлена предстоящим путешествием мужа – видимо, уже представляла себя вдовой с многомиллионным состоянием.
– Аа-а, Роза пришла. Наконец-то! – Наполеон кинулся в объятия, от которых мне всегда было неловко: из-за маленького роста он упирался своим длинным носом мне прямо в грудь.
– Давайте сразу к делу.
– Правильно, Роза, от тела к делу. Времени в обрез, надо срочно заказывать снаряжение, продовольствие, гостиницу. Насчет билетов я уже распорядился, инструктора нашли. Надеюсь, наша путеводная звезда пришла с планом?
– Обижаете, мсье. Снаряжение купим на месте в Тамеле – это район в Катманду. Там все поддельное, но качественное и намного дешевле. Голодной смертью в горах вы тоже не умрете, но выбор блюд невелик: момо – это такие пельмешки с начинками. Когда от их вида вас станет подташнивать, перейдете на дал бат – рис с гарнирами.
– Правда ли, что есть придется исключительно руками, точнее правой рукой, левая для местных жителей считается нечистой?
– Мсье Фантоне, после того как вы заплатите за обед, вы можете есть хоть левой ногой, это не должно никого волновать.
– Розочка, у меня к вам личная просьба, – вмешалась мадам Шахтер. – У мсье Фантоне больной желудок, нельзя ли организовать ему диетическое питание?
– С больным желудком, дорогая Флорет, по Эверестам не шастают, а сидят дома и кушают паровые котлетки. И да, есть один большой минус в непальской жизни — сразу по прилету у иностранцев здесь начинается понос. Таблетки не помогают.
– Что?! Опять?! Нет-нет, в таком случае я никуда не еду! Я чуть не помер от диареи в твоей проклятой якутской степи.
– Тундре.
– Дорогой, не волнуйся, каждый день по 10 таблеток активированного угля, и все будет, как ты захочешь, – успокоила мужа мадам Шахтер.
– Роза, там, куда вы едете, есть аптеки, больница?
– Конечно. Через каждые 100 метров до самой вершины. А еще жареные каштаны на каждом углу и свежие круассаны с кремом брюле. У меня осталась только одна нерешенная проблема: уже неделю не могу зафрахтовать для вас корову.
– Корову? Зачем нам корова на Эвересте?
– Это такая выносливая лохматая корова, называется як. Кто-то же должен дотащить вас и ваши вещи до базового лагеря. Но у яков в это время как раз гон и отел.
– Роза, я не в силах повлиять на этот процесс, – развел руками Фантоне, – но мы верим в вас. Поезжайте на неделю раньше и подготовьте все к нашему приезду.
– Слушаюсь, месье Наполеон. У меня тоже есть одно непременное условие: я веду группу до базового лагеря, передаю вас инструктору и умываю руки.
– А может, все-таки туда, вместе с нами, – Фантоне показал большим пальцем вверх, – такой шанс бывает раз в жизни.
– Спасибо, я туда не тороплюсь. Обсудив еще кое-какие вопросы финансового порядка, я поспешила распрощаться. Все-таки отсутствие шерпа с лохматой коровой тревожило меня – без них экспедиция была на грани провала.
До подножия Эвереста можно добраться с двух сторон: со стороны Непала или китайского Тибета. Через Тибет гораздо легче, там до базового лагеря отличная дорога, построенная китайцами, по которой ходят маршрутки. Но наш Наполеон, видимо, не искал легких путей. У самой двери я остановилась.
– Мсье Фантоне, вы благородный человек, вы можете распоряжаться своей жизнью как хотите, но при чем тут Жан? Он может реально погибнуть. Я с ним объездила полмира, я знаю, что говорю: экстрим – это не его. Отмените все, пока не поздно!
Тут по ходу пьесы надо было упасть на колени либо разрыдаться, но у Флорет с грохотом упал поднос, и я замешкалась.
– Что вы, что вы, Розочка! – замахал руками перепуганный босс. – Я отказывался от этой авантюры всеми способами. Это же целиком идея вашего друга. Да, безумная, да, я люблю безумные идеи, но он гарантировал успех, он даже шантажировал меня своим увольнением. А вы не знали?!
– Что, и ваш попугай не умирал? – только и смогла сказать я и медленно пошла прочь, оставив чету Фантоне в полном замешательстве.
Я была унижена непонятной мелкой ложью Жана. Да катитесь вы все хоть на Эверест, хоть в Марианскую впадину, ну зачем делать из меня дурочку?! Но что-то же подвигло Жаника на эту чудовищную авантюру? Так у кого на самом деле «опять проблемы в личной жизни»? Телефон Жана не отвечал. Он явно избегал меня. Ах вот как! Ну не очень-то и хотелось.
Через два дня я улетела в Катманду.
В самолете чуть не умерла от смеха, читая путеводитель по Непалу. Оказывается, я летела в «мировой центр духовности, мистическую страну, куда едут со всего мира, чтобы искать смысл жизни и медитировать». Товарищи, никогда не верьте путеводителям! Если вы хотите попасть в средневековье, добро пожаловать в Непал – страну, где трудно даже дышать, не то что жить. В аэропорту с гирляндой из живых цветов меня встречала милая девушка Гюзель родом из солнечной Киргизии. Бывалые люди во Франции рекомендовали ее на роль гида с самой наилучшей стороны. До отеля мы добирались на велорикше. Это был единственный способ остаться в живых на дороге с броуновским движением. Мимо нас проплывали местные помойки, козы, слоны, статуи Будды, грязные и ленивые непальцы.
– А что вам в Киргизии не сиделось-то? – спросила я бестактно Гюзель. – Это же Париж в сравнении с местной дырой.
– Мои родители узбеки. Бежали из Ферганской долины. Иначе убили бы. Вы слышали, может быть, о городе Оше? Я там родилась.
– Ош, говоришь? Да я была там. Милый городок во Франции где-то в Гаскони. И да, у него есть город-побратим – киргизский Ош. Забавно, правда?…
– Д’Артаньян там родился. – Значит, вы с д’Артаньяном почти земляки!
Мы рассмеялись.
«И правда умная девочка, хоть в чем-то повезло», – подумала я и рассказала Гюзель, что рядом с французским Ошем есть еще маленький городок с милым названием Condom, где я случайно наткнулась на памятник мушкетерам из культового советского фильма. Автор творения – Зураб Церетели.
Кто такой Церетели, Гюзель не знала, но фильм помнила из детства.
– Мир тесен, – сказала она по-русски и вздохнула.
– А поедешь со мной в Киргизию? Я давно мечтаю побывать на Исык-Куле. Девушка посмотрела на меня недоверчиво своими раскосыми печальными глазами. Был в них и пережитый страх, и тоска по родным с детства местам, и вся неустроенность ее нынешней жизни. Гюзель расплакалась и обняла меня. Отель оказался по местным меркам просто роскошным. Наличие горячей воды было чудом, сниспосланным Буддой, а супермаркет и несколько ресторанов через дорогу почти примирили меня с этой страной. К сожалению, это были не все потрясения, которые мне пришлось испытать в Непале.
В Катманду впервые в жизни меня ограбила обезьяна. Наглая тварь мертвой хваткой вцепилась в мою сумочку. Я отбивалась как могла, но силы были неравными. Пятьсот рупий (5 долларов) ускакали куда-то в заросли джунглей вместе с мобильным телефоном. Дальше было еще интереснее: обнаружилось, что улица, на которой располагался наш отель, платная. Какие-то люди требовали с нас 250 рупий за возможность пройти к месту проживания. Гюзель буквально палками отогнала наглых попрошаек. К слову, с иностранцев местные стараются содрать за каждый шаг, удивительно, как при этом Непал остается беднейшей страной мира. Как-то я забрела в бойкое место, где горели костры и вкусно пахло жареным мясом. Я надеялась купить что-нибудь поесть, пока не увидела торчащие из костра человеческие ноги. Потом Гюзель объяснила, что меня угораздило попасть в местный крематорий. Умерших тут сжигают, останки сваливают в реку. После крематория вид общественной бани на улице под открытым небом уже не казался чем-то экстравагантным. Мужчины в набедренных повязках и женщины с голой грудью вместе осуществляли гигиенические процедуры прямо у колонки с водой и тут же стирали грязное белье.
– И эта страна называется Королевство Непал! – негодовала я.
– Раньше было королевство, – уточнила Гюзель. – В 2008 году принц-наследник Дипендра убил своих родителей и всех родственников, а потом застрелил себя.
– Боже мой… Какая муха его укусила?
– Он встречался с девушкой в Лондоне, но родители были против… Теперь в Непале правит коммунистическая партия марксистско-ленинского толка. Президента зовут Рам Баран.
– Ну тогда все понятно…
Решив, что впечатлений с меня достаточно, я купила роскошный свитер из шерсти той самой коровы и, облачившись в него, больше не покидала отель. Но и там ко мне подходили разные экзотические личности со словами «Гашиш. Гашиш не желаете? Нет? Тогда опиум отличного качества. Марихуана недорого».
К счастью, уже на следующий день прибыла наша честная компания в составе Жана, мсье Фантоне и еще двух бедолаг на роль покорителей крыши мира. После небольшой акклиматизации, которую им устроила Гюзель в местном Rum Doodle Bar, утром мы улетели в Лукл, откуда, собственно, начинается трек к базовому лагерю Эвереста. В Лукле всех уже ждали инструктор, шерпы, портеры и лохматые коровы, груженные кучей тряпья, баллонами с кислородом, мешками таблеток от поноса и горной болезни. Наш путь лежал в Намче-Базар – последний островок цивилизации, где еще можно было принять горячий душ и купить синтетические штаны с начесом. Идти туда мучительными тропами, оврагами и реками 2–3 дня. Но деньги творят чудеса. Выяснилось, что туда же можно долететь вертолетом, причем вертолетная площадка находилась прямо на территории японского отеля, где мы забронировали номера. В итоге мы с Наполеоном полетели, остальные пошли пешком.
– Ну им же надо тренироваться и привыкать к горному климату, – пояснил ситуацию мсье Фантоне. – Иначе Эверест не покорить.
– А вы? Или туда вы тоже полетите на вертолете?
– Розочка, за те деньги, что я заплатил, меня донесут на руках.
В Намче со мной случилось еще одно приключение, которое, возможно, в дальнейшем спасло мне жизнь. Целый день по просьбе Флорет я неотступно следила за боссом, чтобы он, не дай бог, не съел чего лишнего, не испил местной водицы, а когда Фантоне отошел ко сну, решила выйти подышать воздухом. Неожиданно наступила ночь, и я потеряла ориентацию. В панике заскочила в чей-то дом с криками «Намастэ! Намастэ!» – это единственное слово, которое я знала, оно означало одновременно «здравствуйте, «до свидания» и «всего хорошего».
Из спальни выбежал перепуганный глава семейства. Так я познакомилась с фермером, который выращивал лохматых коров-яков.
Вся жизнь тибетцев неразрывно связана с этими животными и во многом зависит от них. Як – это прежде всего мясо. Его сушат на ветру, а затем едят. Жир яка имеет большое религиозное значение и используется в буддийских обрядах. Навозом отапливаются дома (с электричеством в Непале большие проблемы). Из шерсти вяжут теплые свитера. Яки являются главным транспортным средством для перевозки грузов. Ну и конечно, лохматые коровы дают молоко, из которого готовят чудесный сыр. Этот сыр считается одним из самых питательных в мире, обычно его делают в виде маленьких квадратиков, нанизанных, как бусы, на тонкую веревку. Чтобы откусить хоть немного, сыр нужно долго грызть, у него очень смолянистый вкус. В знак благодарности, что меня ночью довели до гостиницы, я купила несколько веревок с бусинами сыра и грызла его всю дорогу до самого базового лагеря. Как мне потом объяснили бывалые альпинисты, это скорее всего и спасло меня от «горняшки» (горной болезни) – главной проблемы человечества на местных треках.
Встретив Жаника с товарищами как героев, мы стали готовиться к самому ответственному отрезку нашего пути. Я думала, что напишу об этом когда-нибудь эпический роман, но получилось всего пару десятков строк.
Итак, день первый. Идем по навету инструктора медленно, дышим глубоко, акклиматизируемся, фотографируем. Прошли висячий мост, под которым бездна, думала, что описаюсь от страха. Мсье Фантоне уже не хватает кислорода, у него слабость в ногах и шум в голове. Кое-как доковыляли до какого-то монастыря. Предложили зайти – посмотреть на пойманного снежного человека. Но от йети осталась только отрезанная голова в железной коробке. Жаник принес жертву богам в виде тысячи рупий.
День второй. Болит каждая клеточка. Спали в каком-то сарае без печки. Чуть не умерла от холода раньше времени. Буддисты считают жизнь сном. Рис не буду есть уже никогда в жизни. Вокруг красота – ни в сказке сказать. Чувствую себя Снежной королевой.
День третий. Видела кусочек Эвереста – ничего особенного. Прошли какое-то озеро. Утром болела голова. Выпила диакарб и литр воды, прошло. От обеда отказалась, грызу сыр не переставая. Мсье Фантоне отравился вареным яйцом. Уголь не помогает. Жан скачет впереди всех, ну прямо как горный козел. Не-на-ви-жу, все из-за вас.
День четвертый и пятый. Идем как заведенные. То вверх, то вниз. То подымаемся, то спускаемся. Инструктор сказал – прошли половину Эвереста. В голове туман. Тело уже отделилось от меня. Думаю о смысле жизни, брошенных мужьях, неродившихся детях. Простите меня все. Жаник, я прощаю тебя.
День шестой. Встретили группу японских бабушек. Говорят, спускаются с Эвереста. Угостили нас чаем. Встретили группу из Бразилии. Они рассказали, что потеряли товарища, просто упал и умер. Наполеона шерпы несут на руках. Погода прекрасная. Чувствую себя как в детстве перед утренником.
День седьмой. Боженька мой, Будда, мы приблизились к 5000 метрам, до базового лагеря каких-то 300 метров. Неожиданно зазвонил мобильник. Подруга из Марселя сообщила, что идет завтра на педикюр, не составлю ли я ей компанию. Сказала честно: не могу, подымаюсь на Эверест. Обиделась, не поверила.
На восьмой день мы дошли до базового лагеря, он раскинулся на леднике. Вокруг – десятки разноцветных палаток, сотни людей. Людей, у которых отвага превалирует над здравым смыслом. Я всматривалась в их лица и не понимала, зачем они пришли сюда. Смысл-то в чем? Горы покорить нельзя. Залезть можно. Но не покорить. Что думают жены и дети этих людей, рискуя стать вдовами и сиротами? Я чувствовала себя чужой на этой ярмарке тщеславия и при первой же возможности засобиралась назад. Расставание с дорогими мне людьми было мучительнее, чем весь этот переход, но, к счастью, оно было недолгим. И не важно, что не все вернулись из этого авантюрного похода героями, главное, что все вернулись живыми.

Розалия Приходько-Бернар