ДЕВОЧКА ПЛАЧЕТ, А ШАРИК УЛЕТЕЛ

Дмитрий Воденников о современном искусстве, бесконечном на него  повышении цен и бесконечном его уничтожении.

Сперва о граффити с Янковским  на стене одного здания в Москве. Янковский нарисован в своей знаменитой роли из фильма Тарковского «Ностальгия».  Там, где он добрых десять минут экранного времени несет эту мерцающую свечу.

По жидкой грязи бассейна, из которого слили воду, сквозь сизое, туманное, непонятное пространство актер Янковский несет эту свечу. Она не должна погаснуть. Спасение мира зависит от этого язычка пламени. Это похоже на крестный ход. От одного бортика бассейна до другого слишком долго идти: свеча гаснет. Герой Янковского возвращается.  И снова ее зажигает. И опять отправляется в путь.  К тому же у немолодого уже «Янковского» болит сердце.  Этот поход может ему стоить жизни. Впрочем, о чем это мы? Этот поход и есть человеческая жизнь.

На граффити, о котором речь, эта свеча тоже есть. И эта свеча –  настоящая. Расположен огарок в углублении, образовавшемся от выпавшего со временем старого клейменого кирпича завода Байдакова. Это весьма знаменитый кирпич: тут всё будет знаменитым –   даже человек еще не названный (он возникнет потом). Знаменитый Янковский, знаменитый Тарковский, знаменитый граффитчик Zoom.

Углубление от выпавшего кирпича  попадает точно в нарисованный Zoom-ом внутренний  карман пальто Янковского. Кстати, и место выбрано тоже не просто так:  граффити сделано в 1-м Щипковском переулке,  рядом с местом, где когда-то был дом, в котором и родился кинорежиссер. Всё сложилось и щелкнуло.

Кирпичного заводчика Байдакова давно нет, граффити тоже скоро замажут (вечная боль), но пока свеча горит. «Пока горит свеча». Так пел когда-то Андрей Макаревич.

И пусть сегодня дней осталось мало,
И выпал снег, и кровь не горяча,
Я в сотый раз опять начну сначала,
Пока не меркнет свет,
Пока горит свеча…

И это хорошо, и это правильно. Начнем с начала, продолжим жить. Но, с другой стороны, будем готовы: пусть меркнет свет и пусть закрашивают граффити, и пусть свеча потухнет. В этом есть настоящее, честное: просиять над целым мирозданьем ( в нем) и,  не пожалев ни о жизни с ее томительным дыханьем, ни о смерти (и даже не заплакав, уходя),  уничтожиться.

Как, собственно, сделал еще один – самый знаменитый граффитчик в мире  – Бэнкси.

Ну об этом вы, конечно, читали.

… Картина Бэнкси, известная как «Девочка с воздушным шаром», самоуничтожилась встроенным в тяжелую золотую раму острым шредером, как только эту картину продали за 1 миллион 42 тысячи фунтов стерлингов (где-то около 1,85 миллиона баксов). Об удивительном  событии моментально сообщили как аукцион «Сотбис», так и Инстаграм самого художника. Новость потрясла мир.

Есть уже легендарная фотография, на которой мы можем увидеть  испуганные и  не отформатированные  для столь торжественного момента продажи картины  лица участников аукциона, когда вместо обещанной благостной картинки они увидели, что картина начала погибать.  Суффикс «к» обвалился, как кирпич, и там засияло маленькое, но настоящее пламя. Момент казался торжественным, и вдруг бац, и стал скандалом.

– Ну и  что хорошего в этом Бэнкси? – пишет мой добрый знакомы, который, в отличие от нас,  действительно разбирается в живописи. – Разве то, что он харкнул в своих поклонников, покупающих его фигню за $1,4 млн. Это единственное художественное событие, им сейчас созданное. Слабохудожественное, но все-таки. Остальное – надоевшая литература, незамысловатый концепт про то, что искусство в момент оценки теряет себя как искусство, разбивается на части, самоуничтожается. Невеликое это соображение не стоит заплаченных кем-то денег.

Но ему уже отвечают, и в этом ответе тоже есть резон: –  Вот видите, вы уже включились в его игру, интерпретируя. И нашли о-го-го какой смысл.

А третий справедливо замечает: –  Яркий скандал с работой Бэнкси на Сотбис наводит на мысль продуманного жёсткого будущего. Возможно, будет следствие –  и потом суд. Долгое дело. Следствию придётся искать настоящего Бэнкси, которого,  может, и нет вовсе, а есть группа Бэнкси.  В итоге,  цена на брэнд Бэнкси взлетит. И даже если он сядет в тюрьму, это для формата его жизни оправданный шаг. Своей акцией он протестует против коммерции в искусстве и не только. Но тем самым (внимание!) делая коммерцию ещё более коммерческой. Таков современный мир или антимир.

… В общем, то, что  Бэнкси запретил продавать свою картину без сложной и тяжелой рамы, в которую и были встроены острые ножи, превратившие девочку с красным шаром в ровно нарезанные полосы бумаги, и есть его гениальный джокер и розыгрыш. Такой вот протест против коммерциализации искусства. «Искусство – это только на стенах. И пусть его смоет дождь, и соскребут разгневанные городские власти. Или, в данном случае, предуготовленные острые ножи».

Но вот тут и возникает ирония. Ирония мира, который смешливей и умнее нас. Ровно нарезанные, как тесто для пельменей, полоски бывшей картинки станут после этого протеста еще дороже. Превратившись в действительное акционное (а не аукционное) искусство. И продадутся по частям. Как те амуры и цирцеи из пьесы Грибоедова «Горе от ума».

То есть, протест станет товаром. А акция опять аукционом. А  Бэнкси еще большим миллионером.

Такое вот повышение цены предмета посредством постоянного его уничтожения.

 « “Стремление к уничтожению также является творческим побуждением”, Пикассо.»
Так написал неуловимый Бэнкси у себя в Инстаграме.
А один из его комментаторов заметил:  «То есть, если эти кусочки вы будете опять продавать, то они опять будут изрезаны и на них опять повысится цена?».

И я не знаю, что ответил Бэнкси.

Может, что-то из Макаревича, ему неизвестного?

Я в сотый раз опять начну сначала
Пока не меркнет свет,
Пока горит свеча…

Или что-то из Окуджавы? «Девочка плачет, а шарик улетел»?

Впрочем,  Окуджаву Бэнкси, конечно, тоже не знает.

Разные, знаете ли, страны и  поколения.