ЗАЧЕМ ЕЙ СТОЛЬКО ТРУСОВ

Алла Лескова о первом опыте полета в Израиль.

Когда я первый раз полетела в Израиль, знакомый передал своим родственникам банку развесной красной икры.
Там нет красной икры? – удивилась я.
ТАКОЙ нет, – ответил знакомый.
Это было сказано таким тоном, что уточнять или шутить по этому поводу смысла уже не было.
Мне до сих пор нравятся вопросы про красную икру или отзывы отведавших ее – вкусная? хорошая? отстой? класс? такую лучше не бери, а бери такую.
Жизнь все тяжелее, а речи все забавнее, да. Как говорится, еще помнят старожилы…
И вот Пулково. Служба безопасности. Проверка.
Неподалеку сидит в креслах, отдыхает израильский экипаж. Тихо переговариваются, пересмеиваются.
Ко мне подходит молодой красавец и начинает задавать вопросы.
Куда, зачем, кто там у меня,  в Израиле, кто что передавал туда через меня, имя, имя, имя… Кто присутствовал при сборе вещей и укладывании их в сумку? 
И не мигает при этом. Психолог. 
Присутствовала только кошка говорю. При сборе вещей. 
Имя? – следует вопрос .
Муся, – тоже не мигая отвечаю.
И при всех ответах делаю честные глаза, забыв, что только у плутов такие и бывают. Очень честные глаза обычно бывают у плутов.
Муся? Кошка? – ресницы дрогнули и губы тоже разжались, улыбнулся, а шепотом сказал – тут лучше не шутите, окей?
Окей, сказала я, и почему-то стала сама себе противна.
Потом он забрал эту злополучную банку икры и не возвращал ее минут тридцать.
Я уже всякое представляла, но больше всего – что они там ее просто с удовольствием поедают, ТАКУЮ. А не такую положат взамен. Потому что – где они еще ТАКУЮ поедят?
Наконец, икру принесли.
В Израиле за ней на двенадцатый день, после двадцати моих настойчивых звонков, приехал родственник знакомого и сказал – ну и поц, он что, думает, в стране нет красной икры?! Но банку забрал.
На обратном пути я положила на самое дно сумки песок с ракушками, который собрала несколькими горстями на пляже в пакетик в подарок одной сотруднице, она просила.
В Бен Гурионе начали просвечивать мою сумку и насторожились. Мой песок с ракушками их как-то напряг. Позвали по рации сначала одного, потом второго и четвертого, переговорили и попросили вытащить все из сумки.
Я опять зачем-то сделала честное лицо и стала вытаскивать вещи при всех и белье, которое уже не так тщательно укладывала, потому что лечу домой. И покраснела.
Одна из девушек в форме оказалась из России и по-русски, но уже с акцентом, сказала напарнице – не понимаю, зачем ей столько трусов?
Вообще-то я их иногда меняю, ответила я, а девушки хохотнули и тихо сказали –  извините.
Потом унесли куда-то мой мешочек с пляжным морским песком и ракушками и долго не возвращали, перебирая, наверное, песок, как гречку.
Но вернули, улыбнулись и пожелали счастливого полета. 
Меня ни та, ни вторая процедура нисколько не раздражали, вообще ничего не раздражало. Только немного неловко вспоминать неуместные свои шутки и чрезмерно честное лицо свое, которое только с толку сбить может.
Но израильскую службу безопасности фиг собьешь, и слава Богу!
Проверяйте, хоть часами, хоть напросвет, хоть расчленяйте – только чтобы был мир у вас всегда, чтобы никто не погибал…
И ни одна сволочь чтобы не рассчитывала, не мечтала и не смогла…
Ни в Израиле и нигде. Никогда. Никогда. Нигде