Аурен Хабичев побывал в СИЗО.

При СИЗО работает небольшая кафешка. Принадлежит она доброму и отзывчивому дяде  Артуру. В нее люди  заходят, чтобы купить и заполнить специальный бланк для передачи продуктов и других «необходимостей». Обычная бумажка, в ней нужно указать следующие данные: «такому-то, находящемуся в заключении, обвиняемому  по такой-то статье,  хочу передать продукты, перечень ниже».  Это заведение, как мне показалось, уже  давно перестало быть местом общественного питания. К хорошему люди привыкают быстро.  Поэтому посетители СИЗО сюда забегают только чтобы купить бланк и заполнить его здесь же, а иногда и прямо здесь распределить продукты по пакетам. Хозяин заведения всех принимает радушно. Он общителен.

— Ну как там Саша? – спрашивает он  у женщины  лет тридцати.

Она сидит за столом, не отвлекаясь от заполнения бланка.

— Ой, похудел жеш  совсем,  измотанный. Хорошо хоть срок скостили.

Она вытирает пот со лба и кидает бумажную салфетку на стол. Жена Артура бережно убирает эту  салфетку со стола. Женщина продолжает заполнять бланк.

— Ну так а шо ж   ему было  делать? Стоять и смотреть, как меня там колошматят? – женщина снова отвлеклась от своего бланка и посмотрела на Артура, — кто бы стал смотреть на такое, сложа руки? Ладно, я сначала одна дралась с бабами, он не вмешивался, но когда этот мудак  подбежал и начал меня по полу катать. Тогда жеш и моего накрыло. Ладно, еще бы он их там поубивал всех. А так, травмы , ушибы какие-то. Легкий вред здоровью.

— Конечно, кто бы стал смотреть как жену бьют. Молодец он,  – соглашается Артур.

— А я жеш тоже не лохудра какая. Они на меня весь вечер палятся. Ну что я молчать буду? Я говорю – че надо-то? Тут, в общем слово за слово. Ну дядь Артур, ну чего только по пьяни не бывает. А у меня ж как рожки вырастут, вообще ничего не соображаю.

Она махнула очередной потной салфеткой и бросила ее на стол.

Жена Артура бережно убрала салфетку со стола.

— Еще и ребенок на руках. Тяжело мне очень.

Аурен Хабичев

Я распаковываю продукты. У меня их немного меньше тридцати килограммов. Там и рубашки хэбэшные и лапша быстрого приготовления и всевоможные гигиенические принадлежности. Четыре огромных ашановских пакета.

— Молодой человек, не торопитесь. Лапшу быстрого приготовления нужно в отдельные прозрачные пакетики,  – подсказывает Артур, —  Чай тоже высыпьте в прозрачный пакетик, а то не пропустят.

— Тут у них столько продуктов выбрасывается, потому что неправильно оформляют передачу  – подключается его жена,  – а посуда же вам из под лапши  не нужна? Давайте я заберу у вас.

В зале  передачи многолюдно и шумно. Мужчина лет пятидесяти, огромный и плечистый,   в распахнутой рубахе, нетрезвый,  периодически подбегает к окну передачи продуктов и отпускает скабрезные шутки.

Подходит моя очередь передавать продукты.

— Мужчина, выгоните этого алкоголика, – просит у меня  девушка-оператор, которая принимает продукты.

Я смотрю на рослого детину,  а он на меня.

— Здравствуйте, — приветствую его.

— Здравствуйте,  – отвечает он.

Взвесив все за и против решаю, что на этом приветствии, дальнейшее общение  с этим мужчиной стоит прекратить.

— Что, испугались? – спрашивает женщина.

— Девушка, вы его во весь рост видели? Он же медведь, – наклоняюсь к окошку, – одной лапой придавит.

Весь зал смеется.

— Казаки –силааааа, – орет мужик и плюхается на скамью.

Засыпает.

— Ой, молодой человек,  у вас тут конфеты в обертке, а нужно их развернутыми отдавать.

— И что мне теперь делать? – теряюсь.

— Давайте сюда, я разверну, а вы пока передавайте остальное,  – отзывается добротная, взбитая, как десертные  сливки, женщина.

— Я очень вам благодарен,  – передаю конфеты.

Она деловито принимается разворачивать конфеты.

— Угощайтесь, если что – говорю.

— Ой, да я сама вся уже сплошная конфета. Квадратная и сладкая – отвечает женщина.

Зал снова смеется.

— Она умерла? – вскакивает тот самый здоровый детина. 

— Кто? – уточняет  другой мужчина из очереди.

— А, не. Нормально, — он снова  садится на скамью и засыпает.

Я еду в такси до гостиницы. В городе  адская жара. В такси не работают кондиционеры.

— Убил кого? – спрашивает таксист.

— Кто?

— Ну к кому вы ездили.

— Нет. Я к брату. Он по экономической статье.

— Это как? – спрашивает водитель.

— Ну, говорят отчеты неправильно подготовил.

— Я тоже передавал продукты в этом СИЗО брату. Он не виноват был. Вступился за деда одного на рыбалке.  Отогнал от него хулиганов. А потом этого деда нашли с вилами в груди.

— Весело у вас тут – говорю.

— Да не то слово. Потом, когда брат вышел из тюрьмы, всех их нашел. Сейчас уже никого нет в живых.

Я приезжаю в гостиницу.  Ночью мне снится та самая  женщина, что помогла развернуть конфеты. Она гонится  за мной с вилами.