Алла Лескова – о  неповторимости грузинских кафе.

Я коллекционирую грузинские кафе.

Что может быть волшебнее такого пристрастия и такой коллекции!

Грузинские кафе это отдельный, неповторимый мир наслаждения от еды, музыки, интонаций, мимики, а главное – от сюжетов, которых там бездна, и  ни один не повторяет другой.

Живая пульсирующая жизнь грузинского кафе или ресторана  — это почти «Витязь в тигровой шкуре». Не по сюжету. По культурному значению.

Однажды мне очень понравился один салат, он назывался «Лесник», я попросила у официантки рецепт, но она глазами показала на хозяина, который пил кофе и играл сам с собой то ли в шашки, то ли в нарды.

Он запрещает, шепотом сказала официантка. С сожалением сказала, наверное, увидела мое лицо в этот момент. Как это?! Я никогда не смогу сама сделать такой салат?!

Но вскоре женщина подошла к столу, как бы для того чтобы прибрать на нем, и положила, не глядя на меня, бумажную обычную салфетку. На ней был нацарапан рецепт этого салата. С тех пор это лучшее блюдо для моих гостей.

А не так давно я зашла в новое в нашем районе грузинское заведение, пошла на музыку и запах.
Меня встретили две грузинские очень домашние женщины в черном, в домашних тапках и наспех причесанные, еще заспанные. Было утро, только открылись. Пусто.
Они сидели и смотрели на большом экране мелодраму на дамском канале.
Я взяла чай и стала смотреть на них.
Там, в мелодраме, главный герой пришел и сообщил жене, что любит другую. Я люблю другую, сказал он. И повторил еще раз, потому что жена не поняла. То ли ей послышалось, то ли снится.
Две грузинки схватились за головы и вскричали, как раненые чайки, — аааааа, как это?!! Вай ме!
Потом повернулись ко мне и говорят — вот они какие! Как можно полюбить другую, не понимаем! Сациви будете? А полюбил — молчи, дурак старый, кто тебя спрашивает, слушай! Лобио, сулугуни жареный хотите? Чай и дома пить можно, ну ладно, давайте кино смотреть.
Тут вошел хозяин, их муж, наверное. Одной из них. Он зевал очень расслабленно, все было так по домашнему, и женщины стали наперебой рассказывать ему, как это мурло в фильме призналось жене, что полюбил другую. Они трещали по-грузински, махали руками, как будто ругались с ним, а он снисходительно слушал и посмеивался.
Потом подошел ко мне и говорит — глупые женщины, да?
Засмеялся и спросил, буду ли я смородиновый морс, они прямо тут готовят, свой, он кивнул в сторону женщин.
Буду!
Но мы не можем его принести, он очень горячий, только сварили, кто пьет горячий морс, слушайте, сказал мужчина.
Я попью, замерзла…
Давайте тогда вина принесу, предложил он. Или кино хотите смотреть дальше?
Вина не хочу, кино буду смотреть…
Ну, отдыхайте, сказал он. И опять усмехнулся чему-то своему.
Я стала смотреть кино. 
Там этот муж влюбленный вдруг вытаскивает пистолет и приставляет к животу жены. Молчи, дура, говорит.
Вай ме, вскричали грузинские женщины! И закрыли глаза руками.
Потом одна повернулась ко мне и сказала — вот как можно пистолетом родную жену пугать, не понимаю… Любовницу пусть свою пугает, скотина. Зверь. Как с таким жила, не понимаю… Хинкали зря не взяли. И морс уже остыл, попейте, кино еще долго, отдыхайте. Кушать захотите — скажите, сулугуни жареный попробуйте.