Алла Лескова —  об  истории любви, которая вопреки.

 Не нужно искать инопланетян в других галактиках, потому что мы все, каждый, друг для друга инопланетяне.
Отсюда непонимание, конфликты, войны, распри народов. Были и, увы, будут.
Дети не понимают родителей, родители детей, рвутся дружеские связи, список открыт…
Поэтому каждая, каждая судьба уникальна и достойна фильма. И мы даже не предполагаем, какую жизнь проживает любой человек, например, продавец в магазине, который улыбается или нет покупателям.
Если бы у меня было бесконечное множество жизней, я бы сняла документальный фильм о каждом. Просто включила бы камеру и человек бы говорил…
И мы бы ахнули. Вы бы ахнули…
Как-то мне посчастливилось познакомиться с продавцом одного скромного магазина в израильском городке на берегу моря.
Он был приветлив, очень доброжелателен, а из подсобки выскочил его сын лет десяти и весело спросил — хау а ю? файн?
Папа его потом сказал, когда мы расставались, — я наловлю рыбы и приглашу вас. Мы живем над магазином.
А между тем про этого продавца снят — о счастливчики, авторы! — документальный фильм, который получил премию на фестивале в Роттердаме.
Я видела этот фильм, он на иврите, но еще до этого посчастливилось услышать всю историю. Поэтому все поняла, когда смотрела.
Фильм о том, как полюбили когда-то той самой любовью Ромео и Джульетта, только Ромео был арабом, из традиционной чрезмерно арабской семьи с соответствующими взглядами, а Джульетта — еврейкой из традиционной еврейской семьи, очень традиционной. Полюбили без памяти, потеряв тут же тылы в виде своих семей.
Любовь не спрашивает национальность и поэтому всегда и единственно права…
У влюбленных араба и еврейки родились дети, мальчик и девочка. С этим выросшим мальчиком, уже мужчиной под пятьдесят, я и разговаривала в том магазине, а рядом бегал внук тех Ромео и Джульетты.
Ту «неправильную» любовь разорвало тогда страшное для семьи известие, Ромео оказался арабским террористом, не последним человеком в террористической антиизраильской организации… 
Еврейская красавица жена ничего, как полагается, не знала, поэтому долго приходила в себя и не знала, куда бежать и что делать. Мужа-террориста посадили на двадцать с лишним лет, через годы выпустили и он умер в Тунисе.
А пока еврейская жена приходила в себя, ее дети находились в кибуце, и к ним приезжала только арабская бабушка, проведать и обнять. Бабушка одна была выше этих распрей народов.
Герой фильма приехал через годы в этот кибуц, нашел свою детскую кровать, сел на нее и заплакал. Там, в фильме, заплакал. Вспоминал, как ему было одиноко, как он ждал арабскую бабушку, а сестренка к ней не выходила, боялась реакции детей в кибуце.. Которые знали, что это дети арабского террориста.
Потом еврейская мать забрала детей и уехала в Канаду. Там мальчик пошел в религиозную еврейскую школу, стал ортодоксальным, но все же только ритуально, потому что когда вырос — начал совсем другую жизнь, уехав, кажется, в Австралию. Совсем-совсем другую жизнь начал, женщины, наркотики, рок-н-ролл, что-то вроде этого. Но очень, очень скучал все время по своему неспешному родному городку на берегу моря, где розовые рыболовецкие лодки в розовом закате над бирюзовым морем… Спят, а потом опять снуют. Уже на рассвете.
И вернулся туда. И успокоился. 
Женился, родил детей, работает, ловит рыбу, а когда рассказывает о себе в этом фильме, то  много курит и молчит в кадре, слезы сглатывает. Вспоминает…
А так мужчина как мужчина.. Обычный продавец за прилавком.
Веселый, доброжелательный, хохотун такой. 
Пригласил на рыбу. Этажом выше магазина своего живет.