«Мастер и Маргарита»: нетеатральный роман на сцене Мастерской Петра Фоменко

Премьера «Мастера и Маргариты» в Мастерской Петра Фоменко еще до выхода многое обещала. Художественной свежести, оригинальности – режиссерами выступила молодая семейная пара в лице Федора Малышева и Полины Агуреевой. Обещала встречу с классикой в ее чуть ли не первозданном виде – этот театр славится умением вывести литературные шедевры прошлого в авангард, не коверкая их. Обещала даже дрессированных котов!

Не все ожидания оправдались. Котов, в частности, не было (если не считать Кота Бегемота в исполнении Игоря Войнаровского). А в спектакле оказалось много литературы и мало самого театра, много Булгакова и мало режиссеров Агуреевой и Малышева.

Все здесь как в незаконченном романе Михаила Афанасьевича. Вплоть до того, что финал неожиданный и спектакль как будто обрывается: поэт Иван Бездомный (его играет Дмитрий Захаров) всматривается в непонятно откуда возникшую на заднике сцены лестницу, залитую лунным светом. Роман Булгакова – это история, в которой сначала много разговаривают, а потом много всего делают. Также и в спектакле: первая часть состоит сплошь из диалогов, а вторая – из полета Маргариты (ее играет Полина Агуреева), бала у сатаны и других «деятельных» сцен. Причем первая часть оказывается явно перенасыщенной разговорами и статикой (актеры то сидят на лавке у воображаемых Патриарших прудов, то переносятся в такой же воображаемый антураж дома скорби). Зрительской концентрации не хватает на потоки информации из диалогов. Как результат – шутки и юмор, вплетенные в текст классиком, зал не веселят. Это даже при отличной игре актеров, которая здесь на высоте применительно к каждому герою. Особенно к Алексею Колубкову, сыгравшему Воланда: он точно уловил у своего героя сущность игрока, его азартность.

Фото: Анна Белякова

Понятно, что роман – исходник, и додумывать негоже. Однако в арсенале режиссеров всегда есть инструменты по приданию повествованию привлекательности. Агуреева и Малышев сделали попытку в этом направлении. Все первое действие на фоне выведенных на авансцену главных героев в глубине расставлена актерская массовка, изображающая посетителей современного ночного клуба. На нее свет выведен так, что от актеров остались одни силуэты. Светом залита только авансцена, а все вокруг – черным черно. Костюмы Павла Каплевича красивы, но тоже демонически темны. Такая картинка с незначительными изменениями стоит чуть ли не целый час. Этот визуальный ряд быстро вгоняет в тоску. Вот еще одна причина, почему в спектакле не осталось места легкости и комичности. Хотя на страницах романа они есть.

Впрочем, режиссеры блеснули в некоторых сценах своими возможностями. Только почему-то робко. Решили не изощряться в находках. А зря. Речь идет о пластических решениях, которыми актеры порой сопровождают свои речи. Например, то же первое действие становится на несколько минут занятным, когда Степан Богданович в исполнении Анатолия Анциферова свои слова сопровождает извиваниями по лавке, подобно змее. Это выглядит занятно, возвращает к происходящему интерес. Или же когда Бездомный открывает Мастеру в исполнении Томаса Моцкуса, как оказался в доме скорби. Он это показывает за каких-то десять секунд: в быстром мерцании света, под ритмичную музыку он делает круг, взмахивает руками, головой, – в общем, понятно, что произошло нечто неординарное. Эти театральные приемы в таком литературном зрелище просто необходимы!

Конечно, второе действие спектакля реабилитирует статичное первое. Однако недостаточно. Хотя на это брошены главные силы. Одна Маргарита Полины Агуреевой чего стоит! Великолепная, полная самоотдачи игра, щедро сдобренная разными актерскими решениями. Читая свои текст, она то бегает через всю сцену, то перекатывается по ней, словно тяжелый шар. Квинтэссенцией всего становится сцена полета: рассказ о своем путешествии над крышами Арбата она ловко сопровождает барабанной дробью – барабанную установку заблаговременно вывели на сцену. Это необычно и очень занимательно.

«Мастер и Маргарита» в Мастерской Петра Фоменко – редкий случай, когда хорошая играя актеров не делает спектакль хорошим. Он неплохой. Вряд ли такой оценки хотели его создатели. Перенося на сцену неумеренную, порой избыточную фантазию писателя (которая, кстати, будь роман оконченным, наверняка была бы подкорректирована), они не потрудились сделать ее на вид хоть немного гармоничной. Посему пока зритель довольствуется набором сцен, где актер всегда хорошо читает свой текст, но редко делает его зрелищным.

Анна Бояринова