ПЕНСИЯ ДЛЯ ХОРА

Дмитрий Воденников о судьбе гения, его проступке и реакции посредственности.

Поговорим об актуальном. Пенсия нужна всем.

Это не только сейчас такая насущная проблема, всегда была.

Однажды ради пенсии Шаляпин даже встал на колени. Ну, на одно колено, не два (боже упаси!),  но встал.  Перед царем. Довставался. Опозорил либеральную интеллигенцию.

А дело было так.

6 января 1911 года Шаляпин пел в петербургском Мариинском театре в «Борисе Годунове».

Достиг я высшей власти.
Шестой уж год я царствую спокойно.
Но счастья нет моей измученной душе!
Напрасно мне кудесники сулят
дни долгие, дни власти безмятежной.
Ни жизнь, ни власть, ни славы обольщенья,
ни клики толпы меня не веселят!

Так пел Шаляпин, не зная, что поет о себе. Слава его была велика, но уже висела на волоске. И скандал перерезал этот волосок.

Все уже знали, что утром Николай II в Царском селе пожаловал Шаляпину  звание Солиста его императорского величества. А вечером прибыл с семьей в Мариинский театр на означенного «Годунова». Успех оперы был оглушительным.  После многочисленных вызовов упоенный успехом Шаляпин пошел уже, как говорят свидетели этого события,  за кулисы, но из зала раздались восторженные крики «Гимн! Гимн!».  Шаляпину пришлось вернуться. Музыканты заиграли «Боже, царя храни!», хористы ринулись к царской ложе и рухнули перед ней на колени. Шаляпин тоже опустился, но на одно. Ну не стоять же как чучело.
Когда занавес, зашуршав, закрылся, там, в блаженном зазеркалье кулис (шепотком, громогласно и из разных уст) выяснилось, что эта пошлая верноподданническая акция была придумана артистами заранее: так они надеялись умилить своим коленопреклонением  царя и подать ему под соусом этого умиления петицию о прибавке к пенсии.  Задумка прошла успешно: царь, и правда, в тот же вечер необходимый указ подписал.

И на следующий день началось.

(В интернете у нас это называется «травля».)

Уехавший через два дня в Монте-Карло Федор Шаляпин о масштабах скандала узнал из газет и писем. «Это гадкая верноподданническая акция», – писали ему  друзья. «Как же тебе не стыдно?» Художник Серов прислал Шаляпину целую подборку из газетных вырезок, приписав от руки: «Что это за горе, что даже и ты кончаешь карачками. Постыдился бы».

Во Франции в вагон, где ехал артист, ворвалась прогрессивная молодежь с возмущенными выкриками: «лакей», «мерзавец» , «предатель».   Плеханов вернул ему некогда подаренный портрет с припиской: «Возвращаю за ненадобностью».  Лучший друг Шаляпина Горький тоже своего товарища не пощадил: «Выходка дурака Шаляпина просто раздавила меня – так это по-холопски гнусно! Ты только представь себе: гений на коленях перед мерзавцем и убийцей! Третий день получаю из России и разных городов заграницы газетные вырезки. Любит этот гнилой русский человек мерзость подчеркнуть».

Репутация прогрессивного артиста Шаляпина, обдав всех театральной пылью,  рухнула.  

Тяжка десница грозного судьи,
ужасен приговор душе преступной…
Окрест лишь тьма
и мрак непроглядный!
Хотя мелькнул бы луч отрады!
И скорбью сердце полно,
тоскует, томится дух усталый.
Какой-то трепет тайный…
Всё ждёшь чего-то…

А ты не жди.

Готовься к тому, что друзья, как рыбы: плывут от тебя в одну сторону. От Шаляпина отвернулись  все  прогрессивные друзья,  и он даже подумывал о самоубийстве.

Зато черносотенная пресса ликовала: «Мы счастливы, что в сердце первого певца России проснулась русская совесть и любовь к Родине!» Так писала  газета «Южный богатырь» 19 февраля 1911 года. «Многие лета новому русскому Шаляпину, который, не испугавшись гвалта ж[… цензурное необходимое отточие, ибо за эти слова – даже из исторических источников – фейсбук теперь банит ]ского кагала и воя левой печати, открыто объявил себя патриотом».
Впрочем, добавил масла в огонь травли и сам Шаляпин. С пьяных глаз он ляпнул, а это потом растиражировала газета  «Столичная молва»:  «Это был патриотический порыв, и я упал на колени. Это во мне сказалось стихийное движение русской души. Ведь я – мужик! Красивый, эффектный момент».

Хе-хе.

Ну вот и плати теперь за тягу к театральным эффектам.

28 февраля 1911 года Шаляпин напишет бывшей жене:

«Что же это за страна такая и что за люди? Нет, это ужасно, и из такой страны надо бежать без оглядки. Конечно, это задача трудная и особенно из-за детей, но что делать? Думаю, что поселившись во Франции, мы так же сумеем воспитать моих дорогих малышей, а главное, что они меньше рискуют испортиться. Прощу тебя ничего не строить на Волге, но постараться по возможности избавиться от всего и даже от дома, чтобы ликвидировать всякие сношения с милой Россией».
«Думаю я только о том, что жить в России становится для меня совершенно невозможным. Не дай Бог, меня убьют. Мои враги и завистники, с одной стороны, и полные, круглые идиоты и фанатики, с другой, считающие меня изменником Азефом. Россия хоть и Родина моя, однако, жизнь среди русской интеллигенции становится просто невозможной».

Успокоили всех, как всегда, деньги.

Чтоб как-то загладить вину, Шаляпин начинает расплачиваться перед русской интеллигенцией чистоганом. Выплачивать, так сказать,  нравственный долг.  В прямом смысле.

Он дает деньги на нужды партии эсеров,  партии меньшевиков и партии кадетов. Жертвует прессе. «В общей сложности, до 1914 года, за три года, он потратил на эти цели не менее 40 тысяч рублей (40-50 млн. нынешних рублей)».

Тогда либеральная революционная общественность простила его.

Ну как простила?

В октябре 1916 года журнал «Летопись» анонсирует на будущий, 1917-й год, «Автобиографию Шаляпина», написанную Горьким.  Кажется, хорошая же вещь? Но нет. Анонс вызвал резкую негативную реакцию. И читатели,  и члены редакции были единодушны: «рядовые сотрудники пообещали уволиться, если в журнале выйдет это произведение, а читатели забросали издание ультиматумом, что они откажутся от подписки».

Где-то это мы уже слышали. «Отписываюсь!» «Бан!» «Отфренд!»

Тут недавно Земфира высказалась по поводу нового поколения в музыке – на примере Монеточки и диетической Гречки. Ну  и досталось же ей по первое число!

В  общем, жалко, что в 1917 году в  шаляпинской России не было Фейсбука. Было бы интересно на этих дур и дураков  посмотреть.