УВИДЕТЬ ТЕБЯ В ГРОБУ

Дмитрий Воденников о снах, ведьмах и о будущей встрече.

Представляешь,  я летал сегодня во сне.

Такого мне никогда не снилось.

Ни в детстве, ни в юности,  ни теперь.  Что прыгаю с высоты – да. Что падаю с обрыва – тоже.   Но чтобы я влетел в окно с улицы на высоком этаже, как Карлсон или булгаковская Маргарита,  и стал громить какой-то кабинет – такого не снилось никогда.

Бедный критик Латунский! (Вообще-то это был мой конкретный знакомый, но с точки зрения вечности это неважно.)  Последнее, что я сделал,  был мстительный сахар, который я ему высыпал на голову.

И да, я был тоже, как Маргарита, невидимым.

Это было похоже на счастье. Какое-то освобождение.

Недавно я был в Испании, и мне моя приятельница рассказала про праздник святой Марты. Испанцы вообще странный народ, попросишь их  в уже принесенный стакан положить лед, официант услужливо кивнет «один момент» и уйдет на минут пять. Со стаканом. Сидишь с открытой бутылкой, а налить некуда. Помашешь ему через стекло с веранды: «але, ты не забыл?», он хлопнет себя по лбу, вернется, поставит перед тобой унесенный стакан. А там нет льда. Загадка испанской души.  Но, наверное, это тоже – освобождение. Неслучайно  именно они, испанцы, и придумали праздник святой Марты.

… По улице движется шествие, люди несут гробы. Гробов много, людей еще больше. Вся семья несет ладью смерти, а в ней лежит живая бабушка и разговаривает по мобильному телефону.

 «Здравствуй, бабушка! Как ты?» – «Отстань. Не видишь, я разговариваю?»

Это праздник тех, кто пережил клиническую смерть или что-то близкое к этому.  Заглянули за черту, а потом вернулись.

В общем, наш праздник. Пронизанный солнцем и  ветром.

На солнце, сверкая штыками —
Пехота. За ней, в глубине, —
Донцы-казаки. Пред полками —
Керенский на белом коне.

 Это написал поэт Леонид Канегиссер. В этом году этому стихотворению исполнился  101 год.  Написано  оно было 27 июня 1917, в Павловске. А в октябре 1918 сам поэт, это написавший,  уже был расстрелян. И вот за что.

…30 августа красивый молодой человек в кожаной куртке вышел в Петербурге из своей квартиры, сел на велосипед и поехал к Зимнему дворцу.  Молодой человек остановил свой велосипед перед министерством Иностранных  дел, слез с седла и вошел в подъезд полукруглого дворца, куда всегда подъезжал  председатель  Петроградской ЧК Моисей Урицкий, что-то спросил у швейцара, получил, видимо, не тот ответ, который ожидал, отошел к окну, сел на подоконник и стал ждать.

Ждать ему пришлось недолго.  Раздался шум мотора. У крыльца  притормозил автомобиль.  На нем и приехал Урицкий.

Где-то я читал, что Урицкий любил хвастаться количеством подписанных за один день смертных приговоров. Но сегодня был не его день. Ни один новый расстрельный приговор не был больше подписан. Урицкий вбежал вверх по лестнице, молодой человек в кожаной куртке встал со своего подоконника и выстрелил.

Он поднял усталые веки,
Он речь говорит. Тишина.
О, голос! Запомнить навеки:
Россия. Свобода. Война.

Сердца из огня и железа,
А дух — зеленеющий дуб,
И песня-орёл, Марсельеза,
Летит из серебряных труб.

Серебряные трубы, впрочем,  трубили совсем по-детски. Если слово «по-детски» можно применить к убийце.  Молодой человек, видимо, никогда никого не убивал, поэтому совершенно растерялся.

Он бросился на улицу.  Отважный еврейский мальчик даже не спрятал свой обвинительный револьвер. Вместо того, чтобы смешаться с толпой, он опять вскочил на велосипед  и погнал его на малолюдную площадь. Да что там велосипед. Последний его промах был совсем пушкинский:  он еще и фуражку потерял.

… Нетрудно быть преследуемым, когда ты так очевиден. «Понимая, что от автомобиля ему не оторваться» (да-да, за ним сразу же погнался автомобиль), «Каннегисер затормозил около дома № 17 по Миллионной, бросил велосипед и, вбежав в первую квартиру, дверь которой была открыта», проскочил мимо изумленной прислуги, схватил с вешалки чужое пальто, натянул его второпях поверх куртки и опять побежал вниз, во двор, где сразу же был опознан и схвачен.  

И если, шатаясь от боли,
К тебе припаду я, о, мать,
И буду в покинутом поле
С простреленной грудью лежать —

Тогда у блаженного входа
В предсмертном и радостном сне,
Я вспомню — Россия, Свобода,
Керенский на белом коне.

Но оставим Керенского, который так никогда и не сел на своего белого коня снова, и вернемся напоследок в Испанию.

Праздник Святой Марты – это праздник тех, кто уже одной ногой побывал в могиле, но оттуда выскользнул. «Места в церкви и на площади перед ней мало в принципе, к тому же большинство желающих послушать мессу слушают ее в горизонтальном положении — лежа в гробу». Именно в этом и заключается смысл этого странного обычая — избежавшие смерти должны еще раз понять, чего им посчастливилось избежать.

Человек – мстительное животное. Иногда ему снится, что он влетает в квартиру на высоком этаже и, как разбушевавшийся Карлсон, всё там крушит. Иногда он видит, как садится на велосипед и едет потерять фуражку.

А иногда он просто наблюдает издали, как старательный враг оказывается у разбитого им же самим корыта.  И человеку становится от этого смешно и как-то безразлично.

Если долго и терпеливо жить, то можно увидеть своего врага в символическом гробу. И даже совсем необязательно, чтобы этот гроб проплывал мимо тебя вниз по реке. Достаточно иногда  просто встретиться на празднике святой Марты и поздороваться. Помахать друг другу рукой.

Однажды мы все увидим друг друга в гробу.