КОРОЛЬ ЛИР МЕСТНОГО УЕЗДА

Николай Коляда, екатеринбургский режиссер и драматург, создал, пожалуй, самый успешный театр в провинции, вывел его на международный уровень и доказал, что искусство в России может быть прибыльным. О том, почему драматург ненавидит «генералов от театра», какие слова он хотел бы донести до Владимира Путина и о своих пьесах, которые еще никому не удалось прочитать правильно, в интервью millionaire.ru.

Николай Коляда, Король Лир местного уезда

22 марта начались гастроли Коляда-театра по Европе. Весьма смелый шаг с учетом курсов валют и кризиса. Как прошли первые спектакли?

Мы еще в Польше. Приехали сюда из Франции. После Польши поедем в Сербию. Турне будет проходить 20 дней. Битком народу на всех спектаклях, висят на люстрах, встают и аплодируют. Мы счастливы. Нас много поехало в этот раз: 36 человек. Всё стоит бешеных денег, но гастроли окупаются. Я доволен. Обидно, что за границу катаются только московские и питерские театры. Иностранные продюсеры ничего не знают про театральную ситуацию в России. Им важно, чтобы на каком-то их фестивале стояло бы в афише, что театр из Москвы или из Питера. Потому что все считают, что за МКАДом нет жизни. Вот и стоит в иностранной афише что-нибудь такое: Moskovskij Teatr «Govno Spektakli». И все радуются. А это катастрофа, то, что вывозится за границу.

У России сейчас достаточно натянутые отношения со многими странами. Это как-то отражается на вашей деятельности во время зарубежных гастролей?

На банкете после первого спектакля в Польше я сказал местным артистам буквально следующее: «Я рад видеть всех вас. Я радуюсь, что у вас счастливые лица. Нам с вами нечего делить. Наше поле битвы – сцена. Мы – братья славяне, мы одной крови. Поверьте, что и вам всё врут в Польше про нас и нам всё врут в России про вас. Не верьте никому. Мы будем смотреть в ваши глаза, а вы смотрите в наши. Только глазам друг друга надо верить».

Это правда, что вы презентовали мэру французского города Гарба футболку с Владимиром Путиным? Не боялись, что вас могут не так понять?

Это было жутко смешно. У меня была куча сувениров в сумке, я начал их вынимать и раздавать всем, кто был на пресс-конференции. Матрешки, ложки, платки – обычный набор. Почему-то мэру города досталась футболка с Путиным. Он ее развернул, мы прочитали надпись: «Кто нас обидит, тот три дня не живет» – и все начали хохотать. Просто люди с юмором понимают, что нельзя серьезно ко всему относиться. Французские газеты потом опубликовали фотографию мэра с футболкой. Но эти слова же не Путин сказал, а бизнесмен придумал, чтобы побольше таких маек продать.

А если бы Путин пришел к вам в театр, какой из своих спектаклей вы бы ему показали?

Я бы показал ему «Бориса Годунова». Он бы согласился со словами:

…Ни власть, ни жизнь меня не веселят;
Предчувствую небесный гром и горе.
Мне счастья нет. Я думал свой народ
В довольствии, во славе успокоить,
Щедротами любовь его снискать —
Но отложил пустое попеченье:
Живая власть для черни ненавистна,
Они любить умеют только мертвых.

<…>

…Бог насылал на землю нашу глад,
Народ завыл, в мученьях погибая;
Я отворил им житницы, я злато
Рассыпал им, я им сыскал работы —
Они ж меня, беснуясь, проклинали!
Пожарный огнь их домы истребил,
Я выстроил им новые жилища.
Они ж меня пожаром упрекали!
Вот черни суд: ищи ж ее любви.

<…>

Кто ни умрет, я всех убийца тайный:
Я ускорил Феодора кончину,
Я отравил свою сестру царицу,
Монахиню смиренную… всё я!
Ах! чувствую: ничто не может нас
Среди мирских печалей успокоить;
Ничто, ничто… едина разве совесть.

Прошу прощения за длинную цитату, но слова эти прекрасны. Стоило бы прочесть это и Путину, и всем, кто у власти. Прочесть и понять. Потому что Пушкин всё предвидел, всё давно написал.

Галина Вишневская довольно негативно относилась к творческим экспериментам, которые ей приходилось видеть на современной сцене, называя их «воинствующей серостью, которая издевается над шедеврами классики». А каково ваше видение экспериментов на сцене?

Всё возможно в театре. Только главное должно быть не «как», а «что». Театр – про человека. И на сцене надо рассказывать про человека. Кто сказал, что в «Борисе Годунове» бояре должны ходить только в боярских платьях? Можно актеров переодеть в современные костюмы. Какая разница? Лишь бы зритель себя узнавал в этом спектакле.

Николай Коляда, Король Лир местного уезда

Как вы считаете, театр должен эпатировать публику?

Театр должен сделать всё, чтобы спектакли не превращались в занудную скуку и муку, в каторгу для публики. И тут, думаю, все средства хороши, чтобы люди не спали на спектаклях. Пусть театр злит, сердит, радует, восхищает – пусть театр вызывает у публики эмоции, хоть какие-нибудь, пусть даже отрицательные. Но только чтобы люди не засыпали и не мучились в креслах. Сидя спать врачи не рекомендуют.

19 марта состоялась первая интернет-трансляция спектакля «Коляда Live». Она имела успех у аудитории?

Я делаю в своем театре всё, чтобы привлечь публику. Мне каждый вечер нужен аншлаг. Прямые трансляции спектаклей были и будут. Это не мешает, а, наоборот, привлекает публику. После первой трансляции я получил кучу благодарных отзывов от людей, живущих за тысячи километров от Екатеринбурга. Благодаря Интернету они смогли попасть на наш спектакль. Вот и прекрасно!

Как вы считаете, Интернет, 3D-, 5D-технологии смогут в будущем заменить театр, живую игру?

Нет. Никогда. Смерть театру предрекали много раз: и когда телевизор появился, и когда кино возникло. Театр – живое. Что может его заменить, какой суррогат?

Не так давно у вас произошел инцидент со спектаклем «Ричард Третий» по поводу авторских прав Анны Дмитриевны Радловой на перевод этой пьесы. Чем в итоге закончился этот спор?

Ее наследник написал, что подает на мой театр в суд. Сколько я не пытался с ним мирно договориться – он не хочет. Я написал, что готов встретиться в суде. Вина моя только в том, что я, дурак, взял охраняемый перевод. Радлова умерла в 1949 году, и я был уверен, что авторство охраняется 50 лет, а оказалось – 70 лет. Вот и попал я «в запендю». Спектакль мы заново репетируем в другом, неохраняемом переводе. Он не будет снят из репертуара. А что будет в суде, если он состоится – я не знаю. Да мне и всё равно. Что, меня в тюрьму посадят? Ага, сейчас.

Сегодня в социальных сетях блогеры активно обсуждают театральные постановки, пишут на них свои рецензии. Как вы относитесь к такой критике? И чье мнение для вас важнее – рядовых зрителей или профессионалов?

Конечно, не нравится, когда ругают. А кому нравится? Но… попереживаешь и забудешь. Собственно, ничьё мнение мне неинтересно – понимаю это по прошествии времени. Один мне судья – я сам. А когда читаю злую статью какого-то критика, то представляю, что сидит себе дама или мальчик где-то на 20-м этаже в каком-нибудь Ясеневе, в своей убогой каморке, и сочиняет что-то там про меня. И так ему хочется мне врезать. Но он врезает не мне, а себе за свою убогую жизнь. Ему тоже хочется славы, кипения, внимания. А этого нет. Вот он на мне злость и срывает. Я не верю в объективность. Нет её. Знаете, давно известно: слова придумали люди, чтобы скрывать свои чувства. Читаю гадости про себя и всегда вспоминаю Товстоногова: «Действие определяется глаголом». Потому что одно дело – слова, а другое: что за ними стоит. И, когда осознаешь, зачем и почему то или иное написано – успокаиваешься. Понимаете, я – кошка. Мне непонятен язык людей.

Расскажите, каково руководить частным театром в России, да еще и за пределами Москвы?

Трудно, но прекрасно. Ты – свободен. Ты делаешь только то, что хочешь. И всё. Никто тебя не заставит сделать что-то другое. Я знаю сотни людей, работающих в театрах, стоящих сгорбленно на коленях перед начальником, живущих в страхе, что их погонят завтра, если они не будут соглашаться с его мнением. И вот эта жизнь сидящего под кустом зайца, дрожащего от страха, – самое мучительное, что можно себе представить. Мне наплевать на всех и вся. Я иду по заснеженному полю туда, куда хочу. И пусть все орут сзади: «Не ходи, провалишься, там под снегом ямы!» Я всё равно иду. Я знаю, куда иду.

Николай Коляда, Король Лир местного уезда

У нас принято считать, что искусство – это финансовая пропасть. Получается, что ваш театр – это исключение из правил, ведь он приносит доход?

Да, театр приносит доход. Но не верьте сказкам, что искусство не окупается. Значит в театре либо идут плохие спектакли и потому в них народ не ходит, либо у директора и администрации такие зарплаты заоблачные, что мама не горюй. Многие ноют, чтобы оправдать свое бездарное руководство, не умеют привлекать публику в театр. У нас всё в порядке, не великие зарплаты, но денег хватает. И вообще мы живем замечательно.

Вы изначально решили, что финансированием будете заниматься лично или все же пытались найти спонсоров?

Искал, но никто денег не дал. Сотни писем и просьб рассылал, а ответа не получал. Мы же странный театр, не похожий на другие. У нас всё не так, как в «нормальном» театре. Вот, наверное, потому бизнесмены обходят нас стороной.

Но Фонд Михаила Прохорова оказывал вам поддержку…

Было два раза. Они давали деньги на фестиваль «Коляда-Plays».

Что приносит театру больший доход: гастроли за границей, по регионам, выступления в Екатеринбурге или авторские права на ваши пьесы?

Всё понемножку. Но больше всего мы зарабатываем дома. Сейчас мои авторские права не помогают театру. Он сам себя обеспечивает. Мы много играем, по 50–60 спектаклей в месяц. У нас большая команда – 40 актеров, 40 человек обслуживающего персонала. Бывает нелегко, но мы как-то умеем вертеться. Я не ворую. У меня вообще нет зарплаты. Я купил театру девять квартир. В них живут мои актеры. В бюджетных театрах процветает воровство, чего греха таить. А может, и не воровство, а глупое и бездарное управление финансами. Впрочем, не только в театрах, а вообще – в России.

Рассказывая о том, как вы начинали создавать свой театр, вы не раз упоминали о проблемах с бандитами. Это были отголоски 1990-х или вам до сих пор приходится сталкиваться с беспределом?

Сейчас не сталкиваемся. Теперь меня все боятся. Потому что знают, я – «вонючий». Я подниму на ноги и на уши всех, чтобы защитить своё. Да, такая вот я вонючка, что делать? Жизнь научила.

Допустим, какой-нибудь миллионер предложит вам написать для него пьесу за хороший гонорар, вы согласитесь?

Конечно. А что тут такого? Я умею зарабатывать деньги и зарабатываю их. Когда-то я писал за огромный гонорар сценарий открытия ресторана. Еще я сочинил сценарий безалкогольной свадьбы. Да чего только я не писал! И что тут такого? Я это умею делать, другие не умеют. Вот за это мне и платят. Понятно, что включать в собрание сочинений я подобное не буду и хвастать этим тоже не стану. Предлагают подножный корм? Чего бы и не написать.

За время существования Коляда-театра вы испытали немало трудностей – не было желания все бросить, уехать куда-нибудь и жить в свое удовольствие?

Я человек настроения. Бывает, что хочется всё послать в пень дырявый, проклясть и забыть. Руки опускаются, когда тебе не помогают в родном городе, когда вредят, сплетничают, рассказывают гадости и прочее. Но потом встанешь и говоришь: «Врешь, не возьмешь». И вперед. А уехать… «Куда ехать? В жопе вехоть» – как говорится в одной моей пьесе. От себя не убежишь.

Вам приходится заниматься и творческой, и коммерческой деятельностью, а в душе вы больше художник или материалист?

Я не строю из себя гения в дурном смысле слова. Я – живой человек. У меня есть сердце, душа. Я люблю людей, я пишу про них пьесы и уливаюсь слезами. Я ставлю спектакли так, чтобы пробить сердца сидящих в зале. Я не хожу в красивых очках, в роскошном шарфике и в черт знает какой одежде, как сейчас делают все режиссеры. Мне это противно. Я считаю себя художником, но не заношусь. Это дар от Бога, который я отрабатываю всю жизнь. Но я также умею считать деньги и объединять людей в команду, люблю находить выход из самых сложных ситуаций. Это моя жизнь. Она мне нравится. Она прекрасная.

Это правда, что вы не посещаете ни кино, ни театры?

Я не смотрю кино, потому что считаю его мертвым. Ну, могу я себе позволить так думать? Я не хожу в театры. Я ненавижу театр. Очень редко что-то смотрю. И то, что я вижу, обычно не вызывает у меня радости. Ну что мне делать: я люблю только свой театр. У меня свой мир. Жить-то осталось не так уж много, почему я должен, как идиот, сидеть на дурных спектаклях и тратить три-четыре часа своей короткой жизни? Да ну к чёрту!

Вы ведете преподавательскую деятельность. Что можете сказать о подрастающем поколении? Есть среди них будущие великие драматурги и режиссеры?

Мои ученики – самые известные драматурги в России. Их очень много. Я ими горжусь. А кто из них останется в истории русского театра, я не знаю. Время покажет.

Что в современном театральном мире вас раздражает больше всего? А что, наоборот, дает надежду на лучшее?

Спесь, высокомерие, назначенные «гении», чудовищное состояние театральной критики, артист артистычи, генералы от театра, театральные воровайки. А надежда – только на учеников.

В спектакле «Король Лир» вы играете главную роль. Вы ощущаете что-то общее со своим персонажем?

Всё про меня в спектакле. Помру я, и всё моё «государство» развалится сразу. Даже не сомневаюсь. Начнут драть на куски всё, что я всю жизнь строил. Ну и что? Пусть. Зато я был. У меня есть список, кого нельзя пускать на мои похороны. Чтобы не говорили эти мерзавцы при моем гробе слов: «Улетел наш сокол! Как мы его любили! Как мы ему помогали!» Список знают мои актеры, ссаными тряпками будут гнать их всех от моего гроба.

Есть ли для вас что-то важнее, чем творчество и театр?

Есть, моё космическое, страшное, немыслимое одиночество.

Это правда, что в своем завещании вы все свое имущество оставляете в пользу фонда «Коляда-театр»?

Правда. А кому еще оставить? Завещание лежит в сейфе театра.

В вашей жизни было больше драмы или комедии?

Я прожил и проживаю прекрасную и очень несчастливую жизнь. Все видят только одну десятую моей жизни, и всем кажется, что все всё про меня знают и меня понимают. Но это неправда.

Вы верите в жизнь после смерти?

Жизни после смерти нет. Вечный сон без сновидений будет. Как говорил Гамлет: «Вот и отгадка! Какие сны приснятся нам в том мире?» Никаких!

Если бы у вас осталось время только на одну пьесу, о чем бы она была, какую философию несла бы?

Не знаю. Я написал 120 пьес. И ни одну из них никто не прочитал в театрах правильно.

Николай Коляда, Король Лир местного уезда

millionaire.ru, май/июнь, 2016