Аурен Хабичев о бестактных людях.

Встретил старого друга в магазине. Стоим, обнимаемся. Старые друзья – это такой вид сапиенса. Они считают своим долгом прочитать вам проповедь о том, как хорошо быть женатым (или замужней) и как плохо ты стал выглядеть.

— Ты че так похудел? – брезгливо отходит он на пару шагов, рассматривая мое туловище. Мы стоим у прилавка с кетчупами.

— Да я вроде  и жирным никогда не был,  — смущенно улыбаясь,  стараюсь уклониться от неприятного разговора, — ты хоть творчество не забросил? Чем занимаешься?

— Тебе нужно сдать кровь на сахар, — не унимается старый друг, — ты очень тощий. Щеки впали. А сейчас еще у всех онкология. У меня двоюродная тетя на днях умерла от нее.

Моему старому другу также, как и мне, тридцать два года. При росте примерно метр семьдесят два, весит он примерно сто килограммов. У него тяжелая одышка, испуганный  взгляд и некоторое количество вторых подбородков.

— Ну, чувствую я себя  неплохо, — говорю, — ты творчеством занимаешься?

— Тебе бы хоть вес нормально набрать, — мой старый друг переместился к холодильнику с замороженными продуктами и начал там копошиться, —  В таком возрасте нужно уже как-то представительней выглядеть, — говорит он, — а на тебя смотришь, то ли школьник, то ли наркоман.

Он идет в сторону отдела заморозки. Я следую за ним. Мой старый друг наклоняется, чтобы достать замороженные наггетсы, лицо у него краснеет. Одышка становится сильнее.

— Ну я кстати, пока нахожусь тут, килограмма три уже набрал, — с довольным видом оголяю пузо.

— Что? Спрячь эти мощи, – говорит мой старый друг,  – можешь достать там на дне наггетсы? – просит.

— Да,  – наклоняюсь и в следующую секунду наггетсы у меня в руках.

— Женился уже?

— Нет. Зачем?

— Ха, а дети? – он стоит довольный, будто только что решил сложнейшую задачу, над которой я всю жизнь ломал голову.

— Зачем? – переспрашиваю.

От такого ответа его немного передернуло.

— Продолжение рода, — сказал он то, что я слышал уже раз пятьсот.

— На фига? – продолжаю стоять перед ним с видом конченого циника.

— А гроб твой кто понесет?,  – вдруг достал он хорошо припасенный, как ему казалось,   козырь.

— Я уже откладываю деньги на услуги ритуальной службы, – отвечаю без тени сомнения.

— Ты нормальный? – с ошалевшими глазами  брезгливо отходит от меня, – эта Москва что с тобой сделала?

— Скажи, ты больше не пишешь стихов?, — опять пытаюсь избежать глупых и избитых вопросов.

— Да не, я работаю,  – он встал на цыпочки, пытаясь достать пачку овсяной каши быстрого приготовления  с верхней полки, — а ты чем занимаешься? Помоги мне, ты выше.

— Ну я пишу. Как и тогда, — отвечаю, подавая ему пачку овсяной каши быстрого приготовления.

— Сколько платят? – получаю очередной бестактный вопрос.

— Ну, мне достаточно. Вполне хватает на все.

Он снова посмотрел на меня будто вместо  меня перед ним стоит вздыбленный половой орган.  

— Тебе платят за твои рассказы? – с ухмылкой спросил он.

— Да – отвечаю.

— Женился бы и ерундой не занимался, — с какой-то обидой в голосе продолжает он.

— Ну а ты, наверное, свой бизнес уже открыл.

— Нет, я в этом магазине работаю,  – ответил мой старый друг.

— Ну, квартиру точно купил? – уточняю.

— Я у родителей живу сейчас. Мы с женой поругались и я уехал. С детьми не разрешает общаться.

Я выхожу из магазина. Кажется,  мне вовсю улыбается яркое летнее солнце.