История об одном преступлении, которое произошло на родине Агаты Кристи, но так и не было раскрыто, а также о том, как важна свобода в жизни рыб и людей.

Northern bluefin tuna, Spain

Жаник пропал. Его мобильник был недоступен, а его новая жена обладала словарным запасом Эллочки Людоедки и толком объяснить ничего не могла. На мой простой вопрос «Где Жан?» она лишь нервно тараторила: «Ущемленный в рыбах» (его посадили за рыбу – польск.) Я не знала так хорошо польский язык и решила, что Жаник увлечен рыбалкой. Вечером в мой гостиничный номер постучали. Английский полицейский строго спросил: Ms. Rosalia? Следуйте за мной.

Несколькими днями ранее…

Я не люблю Англию и не считаю Лондон лучшим городом Земли. Можно ли вообразить себе, чтобы в Москве, например у стен Кремля, вдруг построили огромное чертово колесо. Бред? А в исторической части Лондона построили, да еще и гордятся этим. Я уже молчу про чудовищные фаллические небоскребы, которыми этот бездарный Фостер изуродовал старую часть города.

Но Жаник, к счастью, пригласил меня не в столицу архитектурного китча, а на модный английский курорт Торки, в гости к своему богатому дядюшке. Торки находится на самом юге Англии и похож на Лондон, как Ялта на Нижний Тагил. Летом здесь собирается погреть свои косточки английское светское общество. В тени пальм и кипарисов бродит немыслимое количество лордов и герцогинь, а на море рябит в глазах от белоснежных яхт. У Жаниного дядюшки тоже была яхта. На ней он и предложил нам отплыть на пару дней в океан порыбачить. Ну как я могла отказаться от любимого времяпрепровождения?

Яхта, стилизованная под пиратский корабль, была пришвартована к старинному пирсу Принцессы, по которому когда-то любила погонять на роликах маленькая девочка Агата Миллер. Теперь весь мир знает ее как Агату Кристи. Торки – ее родной город. Здесь она выросла, влюбилась и даже провела свой медовый месяц в гостинице Grand Hotel, в которой теперь остановилась я.

– Жан, ты не в курсе почему медовый месяц нужно проводить в гостинице?

– Уф… Роза, какой муж, такой и медовый месяц. Этот Кристи своими изменами довел бедную Агату до нервного помешательства. В итоге она сбежала из Торки. Хотя потом многие ее детективные истории разворачивались именно здесь.

Яхта отчалила от берега и набирала скорость. Я свесила ножки за борт и любовалось красотами английской ривьеры. С моря они были еще прекраснее: старинные виллы, буйство зелени и цветов в кольце живописных гор.

На судне все шло своим чередом: Жан возился с удочками, дядюшка крутил штурвал, изображая из себя капитана Немо, а его жена, похожая на герцогиню Альбу, отдавала прислуге последние распоряжения к обеду.

– Жаник, а как разбогател твой дядя?

– На пончиках. Кстати, у Агаты Кристи была единственная дочь, и звали ее Розалия.

– Розалинда. У меня подружка в молодости купила аппарат для производства сахарной ваты. Открыла кооператив, но прогорела.

– Так сахар в России был по талонам. И тот весь уходил на самогон. Мой дядя действительно торговал пончиками. Я говорю правду, Роза. Однажды к его тележке подошла молодая и богатая леди, чтобы купить немного этой жирной гадости. Они полюбили друг друга, и вот уже 40 лет вместе.

Теперь все понятно: дядюшка выгодно женился. Продавец пончиков и миллионерша-герцогиня. Представляю, как обрадовалась ее родня. Но видимо, барышня была с характером. Я присмотрелась к пожилой паре. Дядюшка в молодости был определенно красавчик. Чего не скажешь о его женушке даже по скромным английским меркам.

– Роза, да сейчас сплошь и рядом принцессы выходят замуж за сантехников и инструкторов по фитнесу, – будто подслушал мои мысли проницательный Жан.

– Но не в Англии, мой дорогой, не в старой доброй Англии.

Море было спокойным, накрапывал небольшой дождик – лучшая погода для рыбалки. Но клева не было. Это делало рыбалку бессмысленной, а меня раздражительной. Дядюшка Жана постоянно хвастался яхтой, его герцогиня, напротив, молчала как рыба, только все время крутила кольцо на безымянном пальце. Оно было редкой красоты с сапфирами по краям и голубой жемчужиной посредине.

Старая кошелка напялила бриллианты на рыбалку! Она бы еще в соболях пришла!

– Какое милое у вас колечко!

– Ему лет 200, подарок бабушки к свадьбе. – Старушка посмотрела на меня снисходительно.

Я вспомнила свою бабушку, Еву Приходько, в девичестве Ройзман, уроженку села Лозовое, Новороссийской губернии, и комок классовой ненависти подкатил к горлу. Вся ее жизнь прошла при войнах, голоде, вечном страхе перед толпой и правителями и в каторжном труде. Так что бриллианты я себе покупала сама.

Дядюшка принес бокал шампанского. Я пригубила ледяной брют, а вот креветкой в карамели закусить не успела. Раздался победный рев Жана:

– Рррыыыбаааа!

– Посмотрев за борт, я и сама закричала одновременно от ужаса и восторга. Рыба была величиной с дельфина. Оценив ситуацию взглядом опытного рыболова, я сразу поняла – тунец! Стальное чудовище, обладающее невероятной силой, могло запросто утянуть на дно не только Жана с его удочкой, но и опрокинуть судно. Предстояла нешуточная борьба. Помните «Старик и море» Хемингуэя? Вся команда яхты бросилась на помощь Жану. Однако тунец не оказал ни малейшего сопротивления и через минуту уже лежал на палубе во всей красе с открытой пастью и даже не бил хвостом.

– Что это за рыба, Роза? Скумбрия? – наконец стал приходить в себя офигевший от счастья Жан. Это была первая в его жизни пойманная рыба, не считая корюшки с детский пальчик во время нашей поездки в Санкт-Петербург.

– Ты почти прав, дорогой, это и есть скумбрия, только большая – тунец называется.

– Откуда она тут взялась?

Тунец уникальная рыба. Он значительно отличается от собратьев по своему строению, не прокачивает воду через жабры, а плавает всегда с открытым ртом и поэтому вынужден находиться в непрерывном движении. Если тунец остановится, он просто задохнется. У него плоские глаза, он может складывать плавники, что делает рыбу невероятно маневренной. Тунец развивает скорость до 90 км/час, он скользит в воде, живет движением, это самолет в океане. Возможно, поэтому у рыбы в прямом смысле горячая кровь. А океан для нее большой аквариум, и плавает она везде: в Антлантике, в северных морях, часто заплывает в Черное море, а иногда даже в Азовское.

Тунца величают «морской телятиной» благодаря не характерному для рыбы вкусу.

Лучшие повара мира уверены: для него необходим минимум тепловой обработки. Можно чуть припустить в смеси воды, белого вина или лимонного сока. Можно слегка обжарить – внутри мясо должно оставаться сырым и темно-красным. А можно есть просто сырым, слегка сбрызнув смесью из оливкового масла, соли и лимона.

Для рыбака поймать тунца – невероятная удача. Рыбу ценят во всем мире не только из-за гастрономических качеств, но из-за бойцовского характера, она будет бороться за жизнь до конца. После подсечки тунец может сопротивляться еще в течение нескольких часов. Это делает рыбалку на него особенно азартной. Поэтому для богатых людей есть специальные туры, в которых рыбакам гарантировано много экстрима, силовой борьбы и удовольствия от самого процесса ловли.

1_2014050514552312Li2

К счастью для Жаника, его тунец оказался смирным, я бы даже сказала, полудохлым, но чтобы не расстраивать приятеля, я вместе со всеми выражала восхищение, участвовала в многочисленных селфи и предвкушала обед с отличными стейками и сасими. И все было бы хорошо, если бы в эту идиллию не вмешался помощник капитана, кажется японец, который попросил Жаниного дядюшку на два слова в сторонку. Он что-то возбужденно шептал ему на ухо, показывая на рыбу, и все мы видели, как менялось дядюшкино лицо от заинтересованности, переходящей в ликование, до крайней степени озабоченности, переходящей в страх.

Наконец дядюшка подошел к нам.

– Дорогой мой племянник, дорогие мои гости и члены команды, у меня есть для вас две новости: одна хорошая, другая плохая. Хорошая новость в том, что ты, Жан, поймал не просто тунца, ты поймал голубого тунца – редчайшую исчезающую рыбу с необыкновенным вкусом, которую продают на специальных аукционах, где цена на подобные экземпляры превышает миллион футов.

Раздался вздох восхищения, шепот «Жан поймал миллион!» и аплодисменты. «Вкусных стейков, похоже, не будет», – подумала я.

– А плохая новость в том, что в Англии лов голубого тунца запрещен законом и ты обязан выбросить свою добычу за борт.

– Что? Выбросить в море миллион долларов?!

Жаник был похож на рыбу, которую только что вытащили из воды и кинули в пустой тазик. Я бы даже сказала, он был похож на пойманного им тунца, только бледнее.

Голубой тунец (blue fin tuna), или синеперый тунец, – жемчужина современной гастрономии, рыба голубых кровей. Его мясо, вкусное, сочное и нежное, как сливочное масло. Оно отличается самым большим среди всех рыб содержанием белков – до 26 % – и в этом отношении может быть приравнено только к икре. Жирность мяса колеблется от долей процента до 19 %. Вкус богатый и насыщенный без всякого намека на запах рыбы или моря. Голубой тунец действительно самый ценный и дорогой товар на самом большом рыбном рынке в мире – Цукидзи в Токио. Эксперты считают, что любовь японцев к сусими с голубым тунцом и стала причиной почти полного его истребления. Около 80% голубого тунца, выловленного в Атлантике и Средиземном море, потребляет Япония. Жители Страны восходящего солнца поедают более 40 тысяч тонн мяса в год и возвели эту рыбу в культ. В любом японском супермаркете под тунцов выделен особый прилавок. Цены превышают все мыслимые пределы. И несмотря на титанические услия международных организаций по защите природы, японцы не желают отказываться от промысла исчезающего деликатеса.

Некоторые страны пытались выращивать тунца на рыбных фермах. У Норвегии получилось же завалить весь мир инкубаторской семгой. Рыбки тунца в неволе вырастают красивые, кожа у них ярче, да только вкус совершенно не тот, и цвет мяса блеклый, розовый а не ярко-красный, каким должен быть. И хотя достать такого тунца гораздо проще, чем дикого, и стоит он дешевле, фермерский тунец не идет ни в какое сравнение с диким. Воспроизвести натуральный вкус, текстуру мяса и аромат просто не получается. Слишком вольная и свободолюбивая это рыба.

Жаник категорически не хотел выбрасывать дорогую рыбу назад в море. Герцогиня, напротив, требовала соблюдать английские законы, говорила о репутации семьи, пятне от рыбы на древнем роде. Дядюшка решил созвать у себя в каюте экстренное совещание. С лицами спецпредставителей ООН туда отправились все мужчины нашей яхты. Мне и герцогине прозрачно намекнули, что наше место в камбузе у плиты. Это было унизительно даже для меня. А уж дядюшкина жена стояла белее мела, но, как истинная леди, от публичных истерик воздержалась, только кольцо с сапфирами стала крутить быстрее.

Я спустилась на палубу и опять закинула удочку. А что? Не один же он заплыл в наши широты. Из капитанской каюты доносились крики Жана: «Да какого черта! Что за дурацкие законы! Он все равно уже сдох! Да что она понимает, вшивая аристократка!»

Вдруг на корме появилась герцогиня. Она подошла к рыбе и отрешенно посмотрела на тунца. Так, наверное, Мария Стюарт смотрела на своего палача в день казни. Мы встретились глазами, и я прочла в них то, отчего мне стало не по себе. «Одной выбросить за борт эту чертову рыбу мне не по силам, но вместе мы могли положить конец этой истории», – телепатировала мне взглядом старушка. Я оказалась перед страшным выбором: стать соучастницей преступления против природы или навсегда лишиться друга-миллионера. К моему великому облегчению в этот момент из каюты высыпали мужчины.

По довольной физиономии Жана я поняла, что победила жадность. Или быть может, здравый смысл. Ведь рыба действительно уже уснула, так почему бы не съесть ее за здоровье королевы? Кому от этого станет плохо?

Как потом рассказывал Жаник, на совещании в капитанской каюте тот самый японец предложил продать тунца в один из лондонских ресторанов японской кухни, где хозяйничал вроде как его близкий родственник. Миллион, конечно, он не обещал, но тысяч сто фунтов гарантировал, запросив при этом 30% комиссионных. Выбора у Жаника не было, не на Цукидзи же лететь. На том и порешили. Тунца быстренько распотрошили, порезали на кусочки и отправили в морозильную камеру. Яхта взяла обратный курс.

mir_13258624399

Вечером всех ожидал праздничный ужин, естественно в честь лучшего рыбака всех времен и народов. Виски лилось рекой, и, признаться, я с трудом помню, как дошла до своей каюты.

Утром меня разбудили Жаникины душераздирающие крики. Искали японца. Обшарили все закоулки, но он как сквозь яхту провалился. Поначалу все очень переживали, не свалился ли пьяный японец ночью за борт. Но когда обнаружили, что вместе с японцем из холодильника исчез и тунец, все как-то сразу успокоились. А что еще оставалось? Не в полицию же обращаться. Ведь все мы были повязаны одной преступной тайной. Все как в лучших романах Агаты Кристи.

Однако, как вы уже знаете, полиция нашла нас сама. О выловленном голубом тунце каким-то образом узнали в местном подразделении Marine Management – организации, контролирующей поголовье морских обитателей. Дядюшку с Жаником повязали сразу, остальных, в том числе и меня, привлекли в качестве свидетелей. В итоге дядюшка отделался большим штрафом, но не за выловленного тунца, а за то, что японец работал у него на яхте нелегально и дядюшка толком не мог вспомнить даже его фамилию.

Спустя какое-то время я поинтересовалась у Жана, нашли ли беглеца с ценной рыбой.

– Как в воду канул! Может, и правда утонул. Все-таки до берега было неблизко, а тунец весил ого-го! А знаешь, кто нас заложил Marine Management? Эта старая грымза – дядькина жена! Чуть собственного мужа за решетку не посадила после 40 лет совместной жизни!

– Вот и женись после этого на миллионершах! – подвела я итог истории с бесценной рыбой.

 

Загрузка...
Загрузка...