Алла Лескова о  драме возраста.

«Бог мой, как прошмыгнула жизнь! Я даже никогда не слышала, как поют соловьи.» ( Фаина Раневская)

Как  раз сегодня у Фаины Георгиевны день рождения.  Был бы.

С ней многие дружили, теперь воспоминания пишут.

Я и Раневская. Раневская и я. Мы с Раневской.

Примерно так.

Любили ли ее мужчины, говорили ли ей СЛОВА, была ли нежность в ее жизни… Она же не всегда была пожилой актрисой, а и маленькой девочкой, и молодой женщиной была, и цветущей дамой… Часто об этом думаю.

Я не слышала, как поют соловьи в этой прошмыгнувшей жизни, написала актриса. А слышала ли они, как «поют» мужчины? Это не менее важно, чем соловьи, даже если фальшивили, как потом часто обнаруживается, но Фаина Георгиевна фальшь бы  сразу пресекла. И все же, и все же…

Нет ответа. И почему-то  щемит всегда, когда думаю о ней.

И еще о многих старухах когда думаю.

Не об ухоженных в свои сто лет дамах, честь им и хвала.

О старухах.

У которых нет по разным причинам исходных составляющих для такой ухоженности. Или сил уже просто нет.  И близкие, если они вообще есть рядом, только нервничают из-за них, только раздражаются, а правнуки порой  даже брезгуют, ведь такие старухи уже не вызывают желания поцеловать их, обнять,  даже у родных. Не так красивы, вообще не красивы, не так благоухают,  иногда плохо пахнут, болезни всякие, недержания…  Не так подвижны и легки, а все больше стонут, кряхтят и неуклюжи.

А сейчас скажу банальность, но сознательно. Потому что  еще не состарилась, но уже расширяются глаза от цифры в паспорте.  А банальность в том, что внутри мы себя чувствуем, и женщины, и мужчины, такими же девочками и пацанами. С теми же потребностями девочек и мальчиков. Ну, хорошо, девушек и парней. Женщин и мужчин. И в этом драма возраста.  Драма старения.

…На первой бирюзовой дорожке девять старушек под команды молодой женщины-тренера и под ритмичную музыку молодости их детей делали упражнения.
Это была группа аквааэробики.
Бабушки были разные, но всем под восемьдесят и больше, так сказала мне тренер. Специальная группа, льготная.
Они были в стильных шапочках для бассейна с брендовыми тонкими буквами — найк, адидас…
Из воды выглядывали или только уже глаза, тела как будто не было, или животы и больные колени.
Песни были про яблоки на снегу, Ласковый май еще их бодрил и про ночную электричку песня.
Я уеду вновь на ночной электричке.
Все мелодии ритмичные, с приветами из тех годов, щемящие даже для меня, а для них…
Девочки, называла их тренер, девочки, животики напрягли, а теперь спинки, теперь одну ножку, кто может, подогнуть, вот молодцы, стараемся, девочки, теперь вторую, не можете, ну кто не может, не надо, ничего страшного, мои хорошие.
Бабушки были послушны и радостны, как дети, очень сожалели, что так быстро закончилось занятие, всего час шло.
Они все в конце захлопали своей «доче», тренеру, как командиру лайнера, который бережно посадил самолет.
Я плавала в отдалении, одна, но не могла оторвать глаз от этих девочек, совсем не бабушек.  Не старух, нет, просто это был старушечий костюм, который они переодели для другой роли в театре, очень возрастной. И забыли снять, так и умрут в нем… В костюме для другой пьесы про другую эпоху.

А здесь, в  бассейне, стали тем, кем не переставали быть, – девочками.
Кто они и зачем приходят на эти занятия ?
Не знаю. Главное, что есть желание, а если есть хотя бы это желание, можно попробовать жить дальше и по часу два раза в неделю радоваться .
Здесь их никто не обидит, не отмахнется, только здесь уже и слышат — хорошая моя девочка, вот молодец. Пусть от женщины, которая во внучки годится, не от мужчины, но все равно..
Легли-ка,  мои хорошие, на животик, а теперь на спинку перевернулись, вот молодцы, расслабились.. Осторожно.
А тут еще про яблоки на снегу розовые на белом…
Это такая радость, целых два раза в неделю.
Короткая радость, час.

Загрузка...
Загрузка...