Алла Лескова о пользе посещения Пенсионного фонда.

Ах, как давно я не была в моем любимом Пенсионном фонде…
А говорят, после 60-ти уже нет места наслаждению. Между тем оно только начинается. Просто места знать надо!
Пенсионный фонд — одно из них.
Там электронная очередь электронным интимным голосом сообщает номер окна, куда надо радостно и вожделенно бежать, но в окошках работают совсем не электронные женщины, они живые, поэтому то есть хотят, то пить, то в туалет, то куда-то просто пошли и не вернулись, то вернулись, но окошко не открывают, может, зубочисткой после перекуса орудуют…
А народ между тем комментирует.
Например, один парень-инвалид все время произносил — нет…  что-то мне все это совсем не нравится… совсем…
На каждое движение каждого сотрудника он только это произносил.
Поэтому одна дама не выдержала и сказала парню — не нравится? а зачем за Единую Россию голосовал?
Что-то мне…  совсем не нравится то, что вы сейчас сказали… —  ответил парнишка. — Совсем… Не говорите так больше… никогда!!
И тут встал со стула мужчина с очень странно вылепленным лицом, как будто скульптор внезапно убежал из мастерской и до сих пор не вернулся.
Встал во весь рост этот недолепленный мужчина и громко стал речь говорить.
Рука ходила при этом очень активно, приходилось некоторым даже пригибаться, чтобы макушку не снесло.
На выборы наш город, если помните, не пришел. Проспал! Просрал выборы! А теперь ешьте!  Жрите!
Парнишка-инвалид  возражает — простите, конечно, но я не проспал… Я просто никому не верю… Давно…
А я верю! — воскликнула дама с колье шарлотты на пергаментной шее. — Я верю в нашего президента, а в его зама не верю. Несерьезный он, мужа моего седьмого напоминает… Видеть его не могу… Ха-ха-ха… Вылитый мой Генка…
Тут супруга восставшего мужчины тоже встала плечом к плечу, с такими яростными лицами стоят, как будто запоют сейчас вставай проклятьем заклейменный.
И пока они так выясняли, почему и кто не пошел на выборы и пусть теперь тогда не вякают, одна бабуля в кожаном длинном пальто просочилась без очереди и плотно засела там, очень долго не выходила.
Парень-инвалид заволновался и говорит — что-то не нравится мне… все…  это… Не плохо ли ей там стало… Что-то долго она не возвращается…
А дама с колье шарлотты захохотала, как в опере, и отвечает — юноша, ей там очень даже хорошо, а не плохо. Когда плохо — так долго не сидят…  А плохо, наверное, сотруднице… Ха-ха-ха-ха! А ей-то хорошо!
И тут я за сотрудницу вступилась и говорю — работка-то у них… с людьми… да еще с какими… один вампир придет — и потом не только есть-пить-спать, но и вообще уволиться охота…
А жена недолепленного мужа меня успокоила.
Знаете как?
Она повернулась ко мне и говорит — вы за них не переживайте. Они как приходят на такую работу, сразу руки скрещивают. От вампиров защиту ставят.
Уф… Ну тогда ладно… А как они печатают, если руки скрещены?
И тут юноша-инвалид снова заныл  — что-то мне… все это… очень не нравится… руки… скрещенные… вампиры… что-то я домой хочу…
И ушел.
А мы все остались, потому что где еще столько наслаждения получишь, а потом еще и справку искомую о пенсии.

Загрузка...
Загрузка...