Алла Лескова, писатель и психолог, колумнист журнала millionaire.ru  —  о  парадоксальной, но спасительной реакции психики в ситуации горя

Люди по-разному ведут себя в горе. Вы даже не представляете, какие бывают реакции.

Я знаю женщину, нормальную женщину, которая еще в детстве начинала смеяться, когда ее ругали родители или учителя. Чем больше ругают и кричат – тем искреннее она смеется.

Не назло, не из фронды, а реакция личностная такая была. Защитная. Парадоксальная, да. Но не такая уж редкая…

Потом она, взрослая уже, на похоронах улыбалась, непроизвольно. Как будто что-то с мимикой помимо нее. Человек, который смеется.

Не сволочь эта женщина и не психическая. Индивидуальная реакция такая, странная, но допустимая нормой, как оказалось.

1484812771_119

Когда у меня заболел муж, и в голову иногда лезли жуткие мысли, которые я выгоняла тут же, но они все равно лезли, я думала, что если это случится…. если случится… то самым страшным для меня будет ПОТОМ видеть его вещи. Одежду, предметы, часы там, трубку….  Тапочки домашние. Книгу недочитанную, открытую и перевернутую обложкой вверх на том месте, где остановился. Натыкаться взглядом на все это… На щетку зубную. На гороскоп его в журнале, который уже никому не нужен, гороскоп этот. Взгляд невольный на его Знак едва ли не самым болезненным оказался потом.

Случилось.

А у меня до сих пор в прихожей на вешалке висит его ветровка, я ее даже не стираю, висит, как будто я пришла, а он дома… Сознательно не снимаю.

В карманах так же лежит полупаковки Орбита, окаменевшего уже, и билеты пожелтевшие автобусные. А куртка висит, мне так легче.

Спросила, правда, детей, — не тяжело ли видеть?

Нет, говорят, пусть висит, мама…

Часы, блокноты, очки, трубки курительные — все передо мной, и я спокойно смотрю на них.  Спокойно.

Как будто дома, ну, уехал куда-то, он часто уезжал, тяжело работал, зарабатывал, людей лечил на нехоженых тропах, где один фельдшер на тысячу километров.

А еще, когда я гнала тогда от себя те мысли, даже представить не могла, что нормальный человек, не урод, не монстр, не скотина, может включить компьютер через день ПОСЛЕ.

Но я включила.

И до сих пор не выключаю, спасаюсь. От, теперь уже , разного.

А тогда от того непостижимого разумом горя.

Поэтому  никогда больше не говорю никогда.

И вы не говорите.

И не осуждайте никого, кто скорбит, как вам кажется, не по-вашему. Не соответствует вашим представлениям. Если, конечно, скорбит, а не пляшет на костях.

Дай нам Бог никогда не проверять на себе свои же клятвы и обещания!

Никто, поверьте, не знает путей и способов своего спасения в страшный час. Никто не знает, как поможет нам психика, а она умеет помогать, только мы не ценим. Не замечаем.

Помнится, героиня  «Триумфальной арки» Ремарка в ночь после смерти  любимого ( любимого!) мужчины забылась в объятиях случайного прохожего, героя романа, врача. Так спасалась.

А сам этот врач-хирург после смерти пациентки на операционном столе пошел в публичный дом… Забыться, если нельзя сразу исчезнуть. От  непереносимой вины и беды.

Я в молодости рассталась с одним молодым человеком как раз из-за этого романа Ремарка и из-за этого парадоксального как бы поведения героев. Молодой человек осудил их праведным гневом моралиста. А точнее – дурака.

Я еще была молода и глупа, еще бессмертна, еще никаких потерь и все солнечно и впереди, но каким-то звериным чутьем поняла, что так вполне можно было поступить в горе. Как эти герои.  Спасайтесь, кто как может.  Не осуждайте себя и других.

Но лучше пусть не будет для этого повода, пусть не будет, пусть не будет, Господи.

Загрузка...
Загрузка...