Алла Лескова о нескончаемых подвидах человека разумного.

Как я люблю, когда в кабинете врач — мужчина.
Я спокойна, когда вижу мужчину.
Он никогда не скажет, что причина всех моих неприятностей лишние килограммы, потому что тогда бы все худые были бессмертны и здоровы как коровы.
А это не так. Худые тоже болеют и сердцами, и почками, и другими органами, а иногда даже не бессмертны.
Но зайдешь в кабинет, где женщина на двух стульях сидит, в прямом смысле, потому что на одном только половина ее помещается, и тут же услышишь про себя много интересного.
И даже не хочется ничего ей говорить, например, на себя-то смотрела? чья бы мычала? и подобное. Не хочется обижать, а хочется раствориться, чтобы она на мне свои пожизненные переживания не отрабатывала.
Поэтому люблю мужчин.
Он если и скажет тебе про это ( если вообще скажет), то даст понять, что ему-то как раз все во мне нравится еще как, но в институте учили, что все же надо скинуть чуток. И покраснеет. И я вместе с ним.
А пишу я вам сейчас из одной очереди, это вечная коробочка сюжетов, очередь к врачу.
Ой, тут такое…
Стоит на костылях яркая пожилая дама и всеми руководит.
Вы, говорит, мне место не уступайте, я еще десятерым могу уступить сама, буду стоять на костылях! Не надо унижать жалостью.
Мужчина один встал все же, не могу сидеть, когда вы стоите, оправдывается. Как будто что-то плохое сделал.
А дама на костылях голову еще выше подняла и усмехнулась так, что вся очередь чуть не полегла там же, от осознания собственного ничтожества.
Тут новенькая вошла и ничего еще про обстановку здесь не знает, поэтому сдуру этой даме тоже предлагает сесть…
Мы все зажмурились — ой, че щас будет…. И не зря.
Дама эта как захохочет, как Мефистофель, ( не помню, хохотал ли он, но пусть будет, что хохотал), а женщина растерялась, неофитка-то, и спрашивает — я что-то не так сказала?
Садитесь, если вам надо, а я еще всех вас перестою, отвечает дама на костылях.
Перестаивайте, ваше дело, пожала плечами женщина и шумно села, закинув ногу на ногу.
Потом наступила тишина.
Ее прервал чей-то длинный вдох. Точнее, выдох. Выдохнул кто-то, голос так подал. А женщина на костылях спрашивает — чего вздыхаете? Тяжело вам? А мне не тяжело? Стоять на костылях да еще с давлением двести?
Мы все переглянулись от такого наглого передергивания, а она продолжает…
Нистыданисовести, я должна тут час стоять с таким давлением и на костылях, и хоть бы кто уступил! Что поделаешь, такая страна у нас, такой народ поганый!
Не, ребята, — произнес тот, который сто раз ей предлагал сесть, не, я просто, простите, конечно, офигеваю. Но он сказал другое слово, конечно.
И вышел, покурить, сигарету разминая в руках.
В сыновья мне годится, а туда же… — возмутилась вслед дама.
А мне кажется, что во внуки, сказала я. Да, во внуки ! Даже в правнуки.
И тоже вышла подышать, потому что где-то я все это уже видела, или читала, или слышала…
Особенно про страну и про народ, у которого и правда адское терпение.
Или райское.

Загрузка...
Загрузка...