В театре им. Вл. Маяковского сыграли премьеру по роману Ивана Гончарова.

Анна Бояринова

Автор фото: Сергей Петров

Миндаугас Карбаускис, художественный руководитель московского Академического театра им. Вл. Маяковского, слывет любителем поэкспериментировать. То загонит актеров и зрителей в куб, то представит Софью Андреевну Толстую сумасшедшей. Благо, в его спектаклях всегда играют очень даровитые актеры – их, умеющих одухотворять все, что угодно, немало в вверенном ему театре. А иначе бы воззрения Карбаускиса (особенно на русскую классику) не пересекли бы черты рампы и застряли где-то на сцене. Так вышло и с его последней премьерой: «Обломов» по роману Ивана Гончарова, удача которой сводится в основном к работе Вячеслава Ковалева в главной роли.

Автор фото: Сергей Петров

По праву режиссера Карбаускис предложил свой взгляд на этот роман: исключил из него Андрея Штольца, а всю движущую силу сюжета переложил на плечи Ольги Ильинской – возлюбленной Обломова, которой у Гончарова отводится не самая главная роль. Таким образом режиссер свел все возможности сдвинуть главного героя с «мертвой» точки к целительной силе любви (в то время, как в романе к этому добавлялись еще такие понятия как дружба, образование, личный пример). В спектакле, как и в романе, Илья Обломов не преображается – даже мощнейшее чувство любовь, на которое здесь обоснованно возложены все чаянья, оказывается бессильным. Вроде бы все логично, однако на поверку выходит, что русская лень, которую отождествляет главный герой, предстает чем-то патовым, раз уж любовь не в силах ничего изменить (причем патовым для всех русских, ведь речь идет об архетипичном образе из литературы). Не самая комплиментарная трактовка, можно даже сказать, оскорбительная. Все-таки Иван Гончаров знал, что делал, когда главную антитезу романа свел к образам Штольца и Обломова, оставляя надежду на спасение в любви, которой уделил меньше внимания.

Автор фото: Сергей Петров

Впрочем, это не самое страшное, что можно сделать на сцене. Спектакль примечателен другим: как и во всех предыдущих постановках по русской классике, Карбаускис умудряется известным только ему способом за первый час действия усыпить пол зала. Зритель на излете 55-ой минуты, оглянувшись вокруг, уткнется взглядом в три-четыре заснувших лица. Возможно, такой эффект достигается вовсе не режиссером, а инженерами театра, ответственными за духоту в зале. Думается, однако, что основная ответственность лежит все-таки на постановщике, ведь для всех, посмотревших «Обломова», очевидно, что первый час сопровождается сплошной статикой на сцене. Главный герой в большом бордовом халате восседает на диване, а перед ним периодически проплывает слуга Захар в исполнении Анатолия Лобоцкого, его недобросовестный знакомый Михей Андреевич, его играет Илья Никулин. Они о чем-то говорят, даже пытаются это делать пылко, но эффекта недостаточно. Зал засыпает. На минуту все оживляется, когда, как искра среди золы, проблескивает некто, в ком можно угадать Штольца. Но потом все на сцене, а затем – в зале, засыпает и просыпается только к концу первого акта, когда появляется возлюбленная главного героя в исполнении Анастасии Мишиной.

Автор фото: Сергей Петров

Как-то противостоять накатывающей дреме помогает только игра Ковалева. Не всегда, однако, успешно, так как на диване он практически неподвижен. Впрочем, та органичность, с которой он возлежит первый час, простодушие и незлобивость его Обломова позволяют узнать здесь родной русский образ: недотепу, очаровательного и жалкого в своих убеждениях. В его игре нет перегибов, напротив – иногда даже кажется, что не мешало бы проявлениям Обломова добавить больше ярких красок.

Нельзя всю эффектность действия замыкать только на главном герое – должны быть другие рычаги воздействия на зал. Режиссер, понятно, что-то недоработал. Удивительно, что и Лобоцкий, замечательный артист, в своем Захаре не сумел до конца избавиться от манеры некоего пижонства: ноги его шаркают нарочито, худое тело словно подтанцовывает. Когда он называет себя христианином, не мешало бы для правдоподобности перекреститься перед образом. Гончаров на это не указывал, но он же не знал, что его будут не только читать, но и показывать. Икона в каждом русском доме до революции висела по умолчанию в восточном углу комнаты, но это почему-то не учел сценограф Сергей Бархин, соратник Карбаускиса по экспериментам в театре им. Вл. Маяковского.

Автор фото: Сергей Петров

Разве что Фаустас Латенас сумел написать нужную музыку для «Обломова». Веселая, в ней узнаются балалаечные мотивы из народных песен, – такое сопровождение гармонизирует с образом, воплощенным Ковалевым, да и с самой историей. Аплодисменты, которыми под занавес отзывается публика, можно смело адресовать этим двум участникам спектакля. Только они наполняют его жизнью.

Загрузка...
Загрузка...