Хореографические фантазии «ХХ век. Бал» на сцене МХТ им. А.П. Чехова оказались чередой заимствований.

Анна Бояринова

Автор фото Екатерина Цветкова

Спектакль «ХХ век. Бал» в постановке известного хореографа Аллы Сигаловой на сцене МХТ им. А.П. Чехова язык не поворачивается назвать премьерой, хотя формально это так. Столько вторичных образов, сконцентрированных в одной постановке, давно уже не встречалось на столичной сцене. Удивительно, что к созданию этой банальности могли приложить руку такие славные мастера, как, например, Александр Васильев –историк моды выступил здесь художником по костюмам. Авторство Сигаловой и продюсирование Константином Эрнстом удивляет меньше – их умение под видом бурной деятельности выдавать за госсчет художественную жвачку известно еще с прошлого века.

Реплики «где-то я это видел» или « это что-то напоминает» ничтожны по сравнению с истинным объемом цитат здесь. Прежде всего, идея спектакля бесстыжим образом украдена у авторов французского фильма «Бал» 1983 года. Когда Алла Михайловна рассказывает, что «идея спектакля принадлежит мне» (издание «Собеседник», №02-2019), она лукавит. Задумать музыкально-пластическое зрелище, которое в разных сценах-этюдах осмысляло бы ХХ век, и назвать это «Балом» успели до нее. Вряд ли она этого не знает – фильм был номинантом на премию «Оскар».

Автор фото Екатерина Цветкова

У своих предшественников Сигалова заимствовала и форму: все сценки из десятилетия в десятилетие разыгрываются в одном и том же месте – у французов это кабаре, у Сигаловой это один из московских вокзалов. Вокзал символизирует мотив дороги, скрещение путей развития и разных судеб в одной точке. Метафора сильная, но очень избитая: за последние 150 лет она уже сотни раз успешно тиражировалась, в частности, в американском искусстве.

Возможно, эти «отражения памяти» (именно такая дефиниция указана к спектаклю на сайте театра), помещенные, скажем, в антураж арбатского ресторана «Прага», который был живым свидетелем всего ХХ века, получили бы больше оригинальности и подлинности. Тогда бы пришлось действие сопроводить живым оркестром – звуками, которые рождаются непосредственно на сцене. Однако создатели «отражений» пошли по самому простому, всеми уже сто раз протоптанному пути: музыку они пускают в записи, а отбивкой между этюдами выступает видео-проекция огромного паровоза. Ощущение такое, что паровоз наезжает на зал, вызывая «эффект присутствия», как в кинотеатре. На то, что творящееся на сцене – это не театр, указывает и музыка: к концу спектакля подборка сводится то к ритмам Hafanana, то к дуэту про звезды Пугачевой и Кузьмина, то к «Звезде по имени солнце» Цоя, то к мелодиям Майкла Джексона. Пусть создатели этого «Бала» не обольщаются, видя покачивания в такт зрителей. Это не отклик на увиденное и даже не сопереживание, а лишь машинальный отзыв на устроенную на сцене дискотеку в стиле ретро.

Автор фото Екатерина Цветкова

В своем выборе музыки Сигалова непоследовательна. Отражения событий начала ХХ века она сопровождает шедеврами из века XIX: в частности, третьей частью 17 сонаты Бетховена («Буря»). А вот события конца XX века – музыкой, сотворенной в отражаемые времена. Такой подход разрушает целостность постановки. Начало кажется более продуманным – в выборе музыки, очевидно, руководствовались не первыми мелодиями-ассоциациями и не в ущерб качеству отступали от строгих рамок времени.

Не знает предела и количество самоцитат. Взять хотя бы сольные номера Ирины Пеговой. Вот она танцует «Яблочко» в первой части, а вот – «зажигает» зал в паре с Евгением Раевым под Hafanana во второй. Первый вопрос напрашивается сам собой: кроме Ирины солировать на этом «Балу», где помимо нее заняты еще свыше 40 артистов, никто больше не в состоянии? Впрочем, ответ вытекает из второго вопроса: почему танец с Раевым так похож на то, что показывали в шоу «Танцы со звездами»? Ответ: потому что Сигалова была художественным руководителем этого танцевального телешоу, а Пегова победила в нем в 2015 году. Танцует Пегова, конечно, отлично, но, как ни глянь, выглядит это неоригинально.

Автор фото Екатерина Цветкова

А кому-то ее номера могут показаться «изюминкой». Все потому, что на двух ее номерах хореографические достоинства постановки заканчиваются – все остальное похоже на более или менее ритмичные шатания по сцене, лишенные печати яркости и индивидуальности хореографа. А в конце хореография и вовсе куда-то исчезает, что естественно в логике построения этого спектакля: недавнее прошлое еще мало кто осмыслял – заимствовать нечего. Так вместо какой-то хореографии появляются какие-то слова.

Художественная скудность образов бесконечна: есть и отсылки к Ивану Пырьеву, воспевшему ВДНХ, и к Александру Вампилову с его незабвенным героем Виктором Зиловым, много предсказуемых реминисценций и эстетически отвратительных сцен (как проводы девушками своих друзей на войну, плавно перетекающие в нечто типа массовых родов). Охарактеризует это зрелище только одно слово – жвачка. Негодование и даже возмущение от увиденного может снять лишь тот факт, что «идея» этого спектакля была последней, утвержденной к работе прежним руководством театра во главе с Олегом Табаковым. Остается уповать лишь на новое руководство МХТ им. А.П. Чехова, его стремление к качеству в работе и обещанию «почистить» репертуар.

Загрузка...
Загрузка...