Дмитрий Воденников о судьбе, двух любимых одной женщины и жучке.

Женщина, которая была старше своего любовника на семь лет, смеясь, показывала свою прооперированную после первого рака грудь даже тем людям, с которыми была мало знакома.  Сама по себе это уже сильная сцена. Еще большей силы ей прибавляет то, что недолгим любовником женщины был Иосиф Бродский, а сама женщина –  Сьюзен Зонтан.

У нее есть рассказ – «Вот так мы живем сейчас». Там главный герой тоже болеет раком. И вдруг – на короткий момент – чувствует себя счастливым.

«Когда я был дома, говорят, сказал он, я боялся спать, мне казалось, что я проваливаюсь в черную дыру, уснуть было все равно что уступить смерти, я не гасил свет на ночь, но здесь, в больнице, мне не так страшно. И Квентину он сказал как-то утром, страх раздирает меня, и Айре, он давит меня, вжимает меня внутрь меня самого, страх все делает огромным и высоким, я это чувствую, но не знаю, как выразить, сказал он Квентину. Беда тоже удивительно возвышает. Иногда я чувствую себя так хорошо, таким сильным, как будто могу выпрыгнуть из кожи».

К Зонтаг ее болезнь возвращалась трижды (и съела ее потом). Но удивительно (совсем неудивительно), что Сьюзен ни разу не потеряла ни своей витальной силы, ни наблюдательности, ни кошачьего чувства невовлеченности. Даже во влюбленности:  «Написать рассказ о поэте (Иосиф!) — который, в моральном смысле, настолько меньше, чем то, что он пишет», – заметила  она однажды  в записных книжках.

Сторонние люди, впрочем,  тоже были наблюдательны:  «Он лысел, терял зубы, у него был животик. Он носил не снимая одну и ту же пропотевшую мешковатую одежду. Но для Сьюзен он был чрезвычайно романтичен. (… ) Сьюзен была у его ног».

Имя  своего недолгого любовника она вспоминала  даже,  когда лежала уже в полубреду , незадолго до смерти. А вообще Сьюзен Зонтаг жила с женщиной.

Женщина, с которой Зонтаг была вместе 15 лет, фотограф Энни Лейбовиц, написала: «Называйте нас любовницами. Мне нравится это слово. Знаете, «любовницы» — звучит романтично. И вообще, я хочу высказаться предельно ясно. Я люблю Сьюзен. И с этим у меня нет проблем. Проблема у меня была со словами «партнер» или «компаньонка». Как будто речь шла о двух весьма пожилых леди».

Когда-то четверо людей мотались по солнечному, а потом вечернему Манхэттену (нет, Энни Лейбовиц там не было, я специально перемешиваю кадр): Сьюзен после первой операции, Бродский, «постоянно хватающийся за сердце»,  и еще пара молодых людей, «четыре человека в машине, каждый с сигаретой».  Именно тогда в какой-то китайской забегаловке Бродский, «светящийся в улыбке, долька морского огурца покачивается на китайской палочке», говорит Зонтаг:  «Правда, мы счастливы?»

И то ли дождавшись, то ли не дождавшись ответа (то ли ответ вполне ясен, поэтому не нужен), поворачивается к ней и целует.

«Этой ночью, после того как мы подвезли его домой на Мортон-стрит, у него случился первый инфаркт».

… У меня детстве была игра. На старых широких подоконниках, выкрашенных белой краской, в трещинах,  мы следили иногда с сестрой, как выбегает маленький (совсем микроскопический) жучок. Мы немного играли с ним, перегораживая ему путь карандашом или спичечным коробком («он спешит домой,  ему надо успеть, а тут вырос на пути огромный дом), но потом все равно отпускали. Сейчас я увидел этих,  блуждающих в машине четверых людей, два из которых – Зонтаг и Бродский,  как бы сверху, бесконечно уменьшенными. Они едут пить, хохотать, дерзить, и не знают, что сверху за ними смотрит не различающая их от всех остальных жучков судьба и потом сама решает, кому еще шрам на груди, кому инфаркт, а кому домой – к маме.

Второй рак возник у  Зонтаг  в период встречи  с Энни Лейбовиц (в 1989 году), а третий  заподозрили после того, как  помощница по дому  вдруг заметила гематомы у писательницы  на спине,  когда готовила для нее ванну. Миелодиcпластический синдром. Как следствие опаснейший вид рака крови.

Этот диагноз поставили  в марте 2004 года. «На протяжении нескольких недель после этого Сук-Хи то и дело замечает, как Сьюзен произносит «Ой-ой», закрывая глаза –  от боли».

«Я свечусь живучестью», –  написала она в 80-е годы. В 2004 подобного она уже не писала.

«…Сфотографировать человека — значит совершить над ним некоторое насилие: увидеть его таким, каким он себя никогда не видит, узнать о нём то, чего он не знал, словом, превратить его в объект, которым можно символически владеть. Если камера — сублимация оружия, то фотографирование — сублимированное убийство — кроткое убийство, под стать печальным, испуганным временам».
Сьюзен умерла 28 декабря в возрасте 71 года. Лейбовиц посмертно сфотографировала ее, как фотографировала ее всю их совместную жизнь: в ванне, с прикрытой рукой отрезанной грудью, на больничной койке, и вот уже –  просто мертвую.

«Сфотографировать человека — значит совершить над ним некоторое насилие».

Сын Зонтаг Дэвид, который дал сперму, чтобы  пара смогла завести ребенка (рожала 52-хлетняя Лейбовиц), поссорился из-за этой фотографии с Лейбовиц навсегда.

Загрузка...
Загрузка...