Дмитрий Воденников о том, что нас ждет.

Бежит-бежит по городу Башмачкин, маленький человек. Он жалок, он унижен, он ничего не может. Но он отомстит. И влиятельному лицу, и городу, по которому бежит, – всем. Он отомстит за всех нас.

В прокат вышел фильм «Джокер». Вчера я его посмотрел. Шёл, как на очередную красочную ерунду. Вышел потрясённый.

Это про нас. Это про одиночество. Это про то, как мы живём. И непонятно, где мечта и сны переплетаются с реальностью.
«Does it depress you? To know just how alone you really are? »

Там неслучайно в середине фильма возникают кадры с Чарли Чаплиным. Когда будущий Джокер попадает в роскошный зрительный зал в униформе служителя кинотеатра (кто еще более незаметен, чем почтальон? помните этот рассказ Честертона?) и незамеченный никем стоит и смеется, и плачет над маленьким смешным немым человечком.

Джокер и есть взбесившийся Чарли Чаплин.

«Тебя это расстраивает? Узнать, насколько ты на самом деле одинок?»

Да, это меня depress.

Депрессивный Башмачкин додумался наконец, что же он должен сделать. Джокер – тоже.

«Минут в шесть с небольшим значительное лицо уже был перед подъездом своего дома. Бледный, перепуганный и без шинели, вместо того чтобы к Каролине Ивановне, он приехал к себе, доплелся кое-как до своей комнаты и провел ночь весьма в большом беспорядке, так что на другой день поутру за чаем дочь ему сказала прямо: «Ты сегодня совсем бледен, папа»».

Потом еще один коломенский будочник увидит своими глазами, как показалось из-за одного из домов приведение. Приведение оглянется на него и, остановившись, спросит: «Тебе чего хочется?» Будочник ответит: «Ничего».

Но мы не будочник.

Мы знаем, что ответить.

Мы ответим: «Мы хотим быть, как ты».

Слишком долго нас унижали значительные лица, лица с меньшей значительностью и лица совсем незначительные. Мы их всех помним. Мы помним, как они научились управлять толпой. И эта толпа побежала на нас. Но теперь мы сами так умеем.  Мы смеемся, когда смеяться нельзя. Потом протягиваем заламинированную карточку, как протягивали ее глухонемые в поездах моего детства, хотя никакого ламинирования тогда не было. На карточке написано: «Это у меня такое расстройство, психическое заболевание: я смеюсь в самых неподходящих моментах».

Don’t forget to smile.

Именно эту надпись в подземном переходе Джокер исправит, подпрыгнув, на Don’t smile.

Всё, что мы любили, всё окажется ложью.

Мать, за которой мы ухаживали всю зрелость, окажется предательницей, которая нас мучила в детстве. Друзья окажутся иудами. Ученики – предсказуемыми существами с поломанной психикой. А девушка, которую мы могли бы любить, окажется вообще полувоображаемой.

Там вообще много этих перескоков. Когда зритель вдруг понимает, что сюжетный поворот, который казался реальностью, существовал только в его, зрителя, голове. Точнее, в голове Джокера. Или зритель уже и есть Джокер?

Это самый поразительный перевёртыш.

Ни в одном фильме о Бэтмене эту мысль нельзя было допустить. Мы всегда были на стороне добра. И только тут эта мысль вдруг кладётся перед самым нашим еще человеческим носом. Но подожди: нос уже покраснел. Вот он стал раздуваться – господи, неужели у нас аллергия? Увы. Это не аллергия, хотя арахис ты ел явно зря. Просто всё в первый раз встало на свои места: в том числе и клоунская блямба для носа.

Мы и есть Джокер. Все мы вышли из шинели Башмачкина. Все мы вышли из клоунской маски психопата-неудачника.

Don’t smile. Потому что ничего смешного в этом не было и нет.

Самое страшное в этом фильме – это предсказание, что нас ждет. Этот фильм – сон о нашем будущем. А будущее будет за трикстером. За тем человеком (в политике ли, в интернете ли, на лестничной площадке), который утвердит самые бредовые законы и заставит поверить, что только такие законы самые правильные и есть.

…В девятнадцатом веке уже жила женщина, которая заслужила прозвище «Бешеная». Как и с упавшим в конце фильма на капот Джокером, с ней случилось знаменательное событие: она стала королевой. На далеком Мадагаскаре незаметная девочка из семьи простолюдина в следствии стечения некоторых политических обстоятельств стала первой из двенадцати жен сына правителя. А потом и единственной.

Звали ее Ранавалона.

Это она потом проверяла верность своих поданных ядом. Человек, которого она подозревала, в доказательство своей невиновности должен был проглотить три кусочка куриной шкурки и ядовитый орех. Если шкурку кто-то успевал выплюнуть, то обвинения снимались. Но везло немногим. За сорок лет правления бешеной королевы от яда скончались сто тысяч жителей. 20 процентов населения.

Но самое сильное в этой истории – это история снов.

Королеве мало было трех шкурок и буйволовых охот, где погибали не буйволы, а люди: Ранавалона I казнила людей за то, что они являлись к ней во снах без предупреждения.

Трудно не явиться во сне своей королеве, когда ты не можешь на это никак повлиять. Весь двор молился в своим комнатах, чтоб приснился в эту ночь королеве не он. Но сон такая штука: он зыбкий, непредсказуемый, так что несчастный всегда находился. Какой-нибудь нервный мадагаскарский Башмачкин, который не успел сойти с ума раньше, чтоб превратиться в призрак и покарать потом хотя бы в роковом сне значительное королевское лицо.

Фильм «Джокер» именно про это.

О снах, на которые мы никак не можем повлиять. О снах, в которых мы заранее виновны.  О снах про нас самих. Над которыми невозможно смеяться.

Потому что ничего смешного во всех этих историях и нашей жизни не было и нет.

Загрузка...
Загрузка...