Дмитрий Воденников о чужой стране, потерянном рубле и благодарности.

Опять сентябрь, как будто лошадь, дышит. Иду по улице. Осень выдалась лучше, чем лето. И там в саду солдатики стоят. Лазурь и золото. С солдатиков облетает листва. И яблоко летит, и это слышно. «Бум-бум», — стучат яблоки в чьем-то далеком подмосковном саду. И стуки, как лопаты, говорят.

Ездил тут в Казахстан. В день прилета не спал почти 24 часа. Самолет был ночной, накануне утром я проснулся в семь утра, приземлился в Астане тоже в семь, разница во времени четыре часа.  Пока привезли в гостиницу, пока отвезли на торжественное открытие Форума писателей Азии, пока отвезли после выступления президента в гостиницу, эти двадцать четыре часа и натикали.

Опять сентябрь, как будто лошадь дышит,
и там — в саду — солдатики стоят,
и яблоко летит — и это слышно,
и стуки, как лопаты, говорят.

Астана (Нур-Султан) оказался совершенно фантастическим городом.

Автором генплана застройки «нового города» был японский архитектор Кисе Курокава. Он еще строил музей Ван Гога в Амстердаме.

А самые знаменитые хай-тэковские здания в Нур-Султане спроектировал Норман Фостер.

В советских книгах и фильмах часто описывался мир будущее. В Астане его показывают тебе наглядно. Но меня поразили не здания – люди. Нигде меня так не оберегали, как здесь. Причём совершенно мне сперва незнакомые люди. Возили меня, приносили теплую куртку (тут вечером плюс шесть, а я приехал в одном пиджаке). Всё, что я успевал говорить – это «спасибо», «спасибо», «спасибо».

Ни с кем не смог
ни свыкнуться, ни сжиться —
уйдут, умрут, уедут, отгорят —
а то, что там, в твоем мозгу стучится,
так это просто яблоки стучат.

Я оказался неправ. Можно и свыкнуться, и сжиться: ничего особенного я не мог дать этим людям, но они со мной возились.

— У нас тут есть специальное сезонная работа – оттаивать машины, – рассказывал мне советник посольства, взявший надо мной добровольное шефство. – Тут очень холодные зимы. Вот они ездят по вызову и «оттаивают» машины зимой.

— Что, так холодно?

— Очень.

Вот меня эти люди после скользящей мимо постороннего человека Москвы и «оттаивали».  Это всё была точная иллюстрация к избитым словам Булгакова: «никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас.  Сами предложат и сами все дадут».

Ничего не просил, пришли и всё дали.

Еще и рассказали байку из старых времен (про Москву, правда).

— Помните, на Красной площади в ГУМе такие огромные полукруглые окна? Они там как раз напротив Мавзолея. Когда планировался парад, где присутствовал Сталин, окна за несколько дней до парада каждый раз закладывали кирпичами, промазав бетонным раствором. Настоящая такая кирпичная кладка. Потом каждый раз разбирали.

— Чтобы на Сталина не было покушения?

— Да.

И стекла потом еще в ГУМе завешивали портьерой. Чтобы скрыть кирпичи, чтобы кладки не было видно. Но даже тогда на окнах, наверное, играло косое московское солнце.

И то, что здесь
сейчас так много солнца,
и то, что ты в своей земле лежишь,
надеюсь, что кого–нибудь коснется.
Надеюсь, вас. Но всех не поразишь
.

Когда вернулся уже вечером в номер и включил вай-фай, стукнуло сообщение. «Поздравляю». «С чем?» – спросил я.

«Вам дали премию».

Оказалось, что моя книга «Небесная лиса» получила премию «Книга года».  Было смешно и приятно, но где дали, там и заберут.

Уезжая ранним утром из гостиницы, забыл шнур в розетке. Мироздание решило, что и премия, и шнур – это для меня чересчур. Отобрало излишки.  Но когда уже везли в аэропорт, нашел на сидении кем-то потерянные шнур и тоже для айфона. С розовой пумпочкой. Видимо, девочка какая-то потеряла. Мироздание смилостивилось и вернуло, у кого-то эту зарядку отняв. «Никогда не проси у тех, кто сильнее вас». Я и не просил.

А раз неважно всем,
что мне еще придется,
а мне действительно еще придется быть
сначала яблоком, потом уже травою —
так мне неважно знать: ни то, что будет мною,
ни то, что мной уже не сможет — быть.

А что уж там во мне рвалось и пело,
и то, что я теперь пою и рвусь,
так это все мое (сугубо) дело,
и я уж как–нибудь с собою разберусь.

Смирюсь ли я, сорвусь ли, оскудею
или попробую другим путем устать,
я все равно всегда прожить сумею,
я все равно всегда посмею стать.

…Уже в Москве, доехав на аэроэкспрессе до Белорусской, не зашел прямо там, а пошел до Охотного – и был наказан: там перекрыли улицы и закрыли метро на вход. То ли демонстрация, то ли еще что. Стоят военные, никого не пускают.

Пошел пешком до Чистых прудов, поднимаюсь вверх по Кузнецкому мосту (вы, кстати, знаете, что теперь половину улиц не подписывают? – просто нет табличек, даже на поворотах, и правда: зачем?), иду вдоль домов и вдруг вижу наискосок: «Домино странной книги».

«Как здорово! — думаю. – Как круто!» Теперь и у нас, как в Питере, называют магазины и кафе нескучными именами – и даже лучше.

Стал фотографировать, встав уже фронтально, — увидел: «Дом иностранной книги». Улетела птица сказочных небылиц: обернулась серой скучной курицей.

Это только в параллельном мире бывает домино странных книг. Там они распадаются костяшками, стучат, как искусственные яблоки. Только в детстве данный тебе пятак становится волшебным призом: ты бежишь с еще молодой теткой через шумный Проспект Мира, а пока бежишь, случайно разжимаешь ладонь – и выпала твоя волшебная золотая монетка.

Ты плачешь – и тетя пытается вернуться, поднять оброненное в потоке машин. Но нельзя, не получается.

«Ну ничего. Я потом тебе рубль дам».

Но ты не хочешь рубль.

Ты хочешь ту заговоренную монету, про которую бог знает что уже напридумывал.  Но по ней уже катят колеса советских машин и нет среди них ни одной Тойоты. (Какие Тойоты? Ты и слов таких тогда еще и не знал.) Монеты той уже не достать.

… Помню, в той же Астане я побывал на третий день на абсолютно волшебном «Снежном шоу». Оно уже лет двадцать идет по всему миру, а я только сейчас в Казахстане его увидел. Пока оно шло, в ряду перед нами все время зажигался свет: тетка одна там сидит в телефоне. Заглянул ей через плечо: на сцене совершается чудо, а она пишет в инстаграм, комментирует какие-то, видимо, очень важные картинки, лайкает котят и бикини.

Замуровала окна, законопатила щели – не дай бог какой-нибудь безумец стрельнет в нее Нездешним. Не дай бог зайдет она в волшебный магазин «Домино странной книги». Не надо!
… Падают с гулким стуком яблоки где-то в саду, летит со сцены метель, ездят по пронизываемой зимой Астане специальные бригады и «оттаивают» машины, теряется зарядка и находится, как будто подложенная специально для тебя, когда ты ничего не просил. Работает где-то магазин «Домино странной книги». Там, в этом магазине, на полке с другими книгами есть одна. Если ее открыть, на 128 странице будет написано про благодарность. Миру, чужому неожиданному добру, продуваемой зимними ветрами Астане, потерянному рублю и даже телефонной зарядке. Телефонной зарядке – особенно.

Но — что касается других:
всех тех, которых нет,
которых не было,
которых много было —
то если больно им
глядеть на этот свет
и если это важно вам — спасибо.

Спасибо.

Загрузка...
Загрузка...