Дмитрий Воденников о том, как неисповедимы пути судьбы.

Бедная Чуня. Как я только ее ни называл. Девочка. Мальчик. Котёнок. Кошка.
Но сегодня превзошёл самого себя.
Ранний рассвет, в комнате темно, Чуне пора закапывать лекарства в глаза. Я встал, пошел на кухню, взял флакон, вернулся, поднял одно одеяло, второе.
⁃ Что ты делаешь? — спрашивают меня спросонья.
⁃ Ищу кота.

Возможно, это ранний Альцгеймер.

Что советуют врачи в смысле профилактики деменции?

Например, решать кроссворды.

Итак, мы имеем по вертикали: английский натуралист и путешественник, ел редких животных.

Ответ: Дарвин.

Оказалось, создатель теории эволюции Чарлз Дарвин какое-то время был председателем клуба Обжор. Члены клуба придумали себе фишку: попробовать как можно больше животных, которых не подают в ресторанах.

Как я об этом узнал? Прочитал в интернете: «<Английский путешественник> Джон Уайт, живший во времена королевы Елизаветы, несомненно, зарисовал некоторых животных, повстречавшихся ему в Новом свете, потому что хотел их съесть».

— Это «несомненно», – пишет автор поста, – греет мне душу весь день.

Мне тоже.

Я заинтересовался, пошел читать комментарии.

Там, правда, высказали сразу предположение, что это очень похоже на ошибку перевода, вероятно, вызванную изменением значения английского слова. Но как знать, как знать.

«Создатель теории эволюции видов Чарльз Дарвин в молодости приложил руку к уничтожению многих редких животных. Доводилось Дарвину откушать броненосцев, выпь, агути и даже однажды старую сову».

(Какой милый Дарвин. Съел сову и не подавился.)

Впрочем, мы отвлеклись.

Что там еще советуют ученые в свете профилактики Альцгеймера? (Хотя после только что открывшихся знаний про Чарлза Дарвина как-то им не особенно доверяешь.)

Отгадывайте, говорят, загадки.

Хорошо.Вот вам загадка.

Двухмачтовая бригантина «Мария Целеста» вышла 5 ноября 1872 года в плавание из Нью-Йорка и взяла курс на Геную. Когда ее нашли через четыре недели в Гибралтарском проливе, на борту не было ни команды из семерых человек, ни капитана, ни жены капитана, ни их двухлетней дочери. Груз остался в целости и сохранности, а вот единственная шлюпка исчезла.

Когда смотришь расплодившиеся, как летучие мыши, фильмы про Дракулу, там часто показывают такой вариант его пути в Англию: пустой корабль-призрак прибывает в порт, но на нем никого не оказывается. Может, они все сели на шлюпку и быстро удрали с корабля? Но почему?

Такими загадками только голову сломаешь, а никакой Альцгеймер не вылечишь.

Тогда (продолжают советовать ученые) начните менять маршрут. Вот, например, Хармс тоже его однажды в августе поменял.

Из дома вышел человек
С дубинкой и мешком
И в дальний путь
И в дальний путь
Отправился пешком.

Он шёл всё прямо и вперёд
И всё вперёд глядел.
Не спал, не пил,
Не пил, не спал,
Не спал, не пил, не ел.

И вот однажды на заре
Вошёл он в тёмный лес.
И с той поры
И с той поры
И с той поры исчез.

Как известно, состояние Даниила Хармса в первые дни Великой Отечественной войны было до психоза мрачное. Он был уверен, что первая же бомба попадет в его дом на улице Маяковского. (Кстати, так и случилось. В дом №11 бомба на самом деле попала. Правда, самого Хармса там уже не было. Он был в тюрьме.)

Но и до войны Хармса мучили дурные предчувствия, которые и предчувствиями-то не назовешь.

«Последний раз я видела Даниила Ивановича в 1941 году, за два-три дня до войны. Мы сидели на крыше у окна моей мансарды. Он был как никогда серьезен и углублен в себя. «Уезжайте скорее.Уезжайте!» —говорил он. — Война будет. Ленинград ждет судьба Ковентри»».

Так вспоминает Нина Гернет.

… Блокадный голод был только впереди, а денег у Хармса и его жены уже не было, и они даже сейчас жили впроголодь. 21 августа уехала в эвакуацию сестра Хармса Лиза, квартира опустела.  Только Хармс с женой и старуха, «которая наперекор всем продолжает жить». (Вот они, выпадающие из окна хармсовские бесконечные старухи.)

Есть легенда, что Хармса арестовали, когда он в тапочках вышел в магазин купить табака. Это неправда: его арестовали в квартире. «Он вышел за хлебом». Те ответили: «Хорошо, мы его подождем». Понятно, что ни за каким хлебом он не выходил; понятно, что никто ничего ждать не стал: Хармс был дома.

… Но самое удивительное – это судьба его жены

«Нет, я не могла бы прожить с ним всю свою жизнь. Я в конце концов устала от всех этих непонятных мне штук. От всех его бесконечных увлечений, романов, когда он сходился буквально со всеми женщинами, которых знал. Это было, я думаю, даже как-то бессмысленно, ненормально. А с меня довольно было уже пяти или шести его романов, чтобы я стала отдаляться от него. Он был не просто верующий, а очень верующий, и ни на какую жестокость, ни на какой жестокий поступок не был способен. У нас уже были такие отношения, что, когда я, например, возвращалась с работы, я не сразу входила, — я приходила и стучалась в дверь. Я просто знала, что у него там кто-то есть, и чтобы не устраивать скандал, раньше, чем войти, стучала. Он отвечал: — Подожди минут десять. Или: — Приди минут через пятнадцать. Я говорила: — Хорошо, я пойду что-нибудь куплю. У меня уже не было ни сильного чувства, ни даже жалости к себе».

Этот стук в дверь напоминает историю с котом Шредингера. То ли кот там есть с другой кошкой, то ли нет и можно входить.

… Когда читаешь всё это, нижешь бусины на призрачную прозрачную проволоку, всегда думаешь: сколько же здесь мути, сколько боли, сколько страха, сколько космической неудачи. И сколько же неожиданных поворотов.

Ученые, предостерегающие от ранней деменции, советуют: «Начните учить иностранный язык. Или играйте в «города». Думаете, игра в «города» такая уж бесполезная? Вовсе нет! Попробуйте поиграть в «города», придумывайте к каждому городу рифму. Это не только полезно, но и очень весело!»

Не знаю, как там обстояло с весельем, но судьба жены Хармса своим финалом все-таки радует. Она успела уехать из блокадного Ленинграда на Большую землю, потому что ей как жене писателя предоставили место в последнем грузовике.  Жила в эвакуации в Пятигорске (подождите, многие испытания еще впереди), была угнана немцами на принудительные работы в Германию. Но благодаря отличному знанию французского языка («начните учить иностранный») в 1943 году смогла выдать себя за француженку и оказаться в Западной Европе. В Россию она больше не вернулась.

Ищи кота.

Всегда ищи кота.

Под одеялом ли, в темной ли комнате, в блокадном ли Ленинграде, на борту «Марии Целесты», в Пятигорске ли, в Латинской Америке (куда бывшая жена Хармса потом уехала, родив ребенка от мужа матери, и где в третий раз вышла замуж), в книжном ли открытом тобой магазине, везде.

Кот мяукнет и через все ужасы, всю тоску и унижения окольными своими кошачьими путями выведет тебя к относительно спокойному финалу.

Зеленоглазый, как бог Окуджавы, равнодушный, как Хармс, загадочный, как двухмачтовая бригантина.

Дай нам, Боже, всем такого милостивого котика.

Загрузка...
Загрузка...