Дмитрий Воденников о беге времени, эрогенных зонах и славе.

«Кануло в лето». Так говорила директриса в школе,  где я преподавал четыре года русский язык и литературу в конце девяностых. Не в Лету, а в лето.

Скоро 1 июня. Зелень окрепла, полетел первый пух. Идешь по улице (пиджак уже жаркий, надо его снимать), нет-нет да и поздороваешься с кем-то, кто тебя узнал. «Здравствуйте», «здравствуйте», «я люблю ваши стихи», «спасибо».

Лев Рубинштейн недавно написал: «Время от времени случается быть узнанным на улице или в каком-либо ином общественном пространстве. И в этих случаях я сразу же вспоминаю одну фразу из одного письма (не помню уж кому) любимого моего Леонида Добычина: «Сегодня испытал нечто вроде славы. На улице ко мне подошёл человек и сказал: «Кажется, я вас знаю. Вы автор одного из произведений». Этой вот фразой я неизменно спасаюсь от непрошенных приливов глупой гордыни».

Одиннадцать дней назад я выступал в Петербурге. Есть особая радость читать на большую аудитория: ты выходишь в общей «солянке» на сцену из импровизированных  кулис и тебя встречает шквал. Отчитал –  и шквал тебя опять  накрывает.

Выступали мы там с Верой Павловой. Было это в «Порте Севкабель», на Васильевском острове, в легендарной Гавани. Раньше тут был  завод «Севкабель», потом из него  устроили то самое, упомянутое Рубинштейном,  новое общественное пространство. Так теперь часто делают.

Слава рукам, превратившим шрам
в эрогенную зону;
слава рукам, превратившим в храм
домик сезонный;
рукам, преподавшим другим рукам
урок красноречья, —
вечная слава твоим рукам,
локтям, предплечьям!..

(Вера Павлова)

И вот сидим мы в гримерке с Верой, с  музыкантами и другими выступающими. «Давай сделаем фото в зеркале?» –  говорю я. (А я люблю эти специальные зеркала с гримерным столиком и лампочками по периметру: там всегда получаешься хорошо.) Долго примеривались, наконец телефон щелкнул. Поймал нас, так сказать, в ловушку суетной вечности.

Просматриваем с Верой варианты, листаем снимки –  и я говорю: «Обидно все-таки стареть. Помнишь,  у Елены Шварц было такое стихотворение?»

Как стыдно стариться –
Не знаю почему,
Ведь я зарока не давала
Не уходить в ночную тьму,
Не ускользать во мрак подвала,
Себе сединами светя,
Я и себе не обещала,
Что буду вечное дитя.
Но все ж неловко мне невольно,
Всем увяданье очевидно.
Я знаю – почему так больно,
Но почему так стыдно, стыдно?

— Нет, не помню, – говорит Вера.

— Ну и зря, – говорю. – Хорошее.

А потом спрашиваю. Удивительно к месту.

– Ты никогда не хотела сделать пластическую операцию?

И тут Вера говорит гениальное:

– Нет. Я не могу себе позволить выглядеть младше своих стихов.

Я даже засмеялся от блеска и быстрой удачи ответа. Как же хорошо. (Вера вообще мастер короткой формы.) Ну а потом нас вызвали «зарядиться» за сценой – и каждый из нас в свой черед вышел под шквал.

В общем, не будем ничего с собой делать.  Будем авторами одного произведения. Не позволим  себе выглядеть младше своих стихов.

Канем в лето.

Загрузка...
Загрузка...