Дмитрий Воденников о правильных историях, страшных минутах и Цветном бульваре.

Немецкий Цирк Ронкалли заменил животных голограммами. Цирк  отказался от номеров с животными, но на арене все равно появляются слоны, лошади и даже рыбы. Трехмерные изображения прыгают через обруч, выполняют трюки, плавают там, где плавать нельзя.

Под новостью комментарии:

«Цирк здорового человека».

«Кем нужно быть, чтобы ходить и смотреть цирковые номера с животными, зная, каким пыткам они подвергаются ради достижения эффекта? Голод, страх и боль. Неужели, глядя на это, кому-то весело?»

«С детства не люблю цирки и зоопарки, и своих детей не вожу. А вот в такой бы сходила».

«Смотреть, как животные делают неприродные для себя вещи – степень извращения. Детей жалко».

«Правильно, хватит мучить животных для развлечения людей».

Есть и другие мнения:

«Выступление дрессированных программистов? Интересно, в чистых ли клетках они сидят? Хорошо ли их кормят? Часто ли показывают ветеринару? Тьфу!..»

«Прекрасно. Но это уже не цирк».

Но поддерживающих идею виртуального цирка больше:

«Я прослезилась! Браво!»

« В зоопарки и цирк принципиально не хожу и не вожу туда своих детей. Может, это мелочь, но пусть хотя бы так. Не хочу спонсировать это безобразие!»

«Запашные нервно курят в стороне».

Жизнь – сон.

Об этом еще Кальдерон очень давно написал, но мы и без всякого Кальдерона об этом помним.

Сергей Вавилов, младший брат того легендарного Вавилова-генетика, узнает об аресте Николая Ивановича в 1940 году. Он даже добивается приема у Молотова и Берии, однако всё напрасно: брат не освобожден, 26 января 1943 года он умирает в тюрьме.  Сергей Вавилов узнает о смерти брата только 5 июля. В октябре получает официальное извещение из НКВД.

Во время войны Сергей Вавилов в эвакуации (он физик) в Йошкар-Оле оставляет в дневнике  запись:

«6 апреля [1944]. Йошкар-Ола. Страшные минуты, обыкновенно после дневного сна, когда все начинает просвечиваться: люди кажутся механическими игрушками — скелетами, кем-то заведенными, даже доски и камни в глазах распадаются на атомы и электроны. В такие минуты хочется скорее отвязаться от сознания. Ничего, ничего, за что бы ухватиться в мире».

Жизнь — страшный сон.

Некоторых людей повторяющиеся кошмары мучают всю жизнь. Человек просыпается после них вымотанный, невыспавшийся, еще более тревожный.

Через день после той записи 6 апреля Сергей Вавилов оставляет в дневнике еще одну, и к сновидениям она не имеет прямого отношения.

«Мир условный, люди, слова, жесты, понятия, законы, привычки распадаются на глазах, как в театре после представления, после опущенного занавеса и разошедшихся зрителей. Все — случайно случившийся случай, плесень на случайно свалившемся комке вещества, именуемом Землей.
Извольте быть актером и дальше. К чему? Аплодирующие зрители — тоже переодетые актеры, и аплодисменты их актерские, условные, сонные».

И еще одна:

«Так вот извольте жить и эволюционировать, чувствуя и сознавая каждое мгновение трагический балаган».

А так всё хорошо начиналось –  плавали под потолком цирка голограммные слоны и рыбы, и никому не было  страшно и больно.

Однажды ты идешь по Цветному бульвару (где, кстати, тоже есть цирк, только старый), тебе задерживают с откуда-то взявшимися наркотиками, и ты ничего не можешь доказать: тоже страшный сон.

И ты думаешь: я – рыба.

А потом – раз – и страшный сон обрывается.

Загрузка...
Загрузка...