Дмитрий Воденников об ожидании белизны.

Чуня убила очередного ангела. Пришёл домой – на полу горстка тончайших перьев. Таких у нас даже птицы не носят.

Что это? Я выронил из карманы салфетку? Чуня выкрала бумажное полотенце?

Потом вспомнил.

Доставал из коробки новые ботинки – там в обувь всегда кладутся комки пористой бумаги. Я их бросил на пол – Чуня, блуждающая в своей слепоте в мое отсутствие по дому, нашла их и в ярости разорвала.

Странная ее особенность. Она никогда ничего не грызла: ни маленькая, ни когда подросла. Ни тапочки, ни диван. Но мимо оброненной бумажной салфетки никогда не пройдет – всё в пух и прах.

… бывший привольный узор пера,
карту, ставшую горстью юрких
хлопьев, летящих на склон холма.
и, ловя их пальцами, детвора
выбегает на улицу в пестрых куртках
и кричит по-английски «зима, зима!»

 У Хуго Симберга есть известная картина «Раненый ангел». Говорят, что большую часть своих картин Симберг писал, когда был не совсем здоров. То нервный срыв, то менингит. Как раз после больницы, где Хуго Симберга лечили от менингита, он эту картину и напишет.

Два мрачных мальчика несут девочку-ангела (кстати, почему все решили, что это девочка?) на деревянных носилках по пустынной дороге, и у девочки кровь на крыле.

Кто подбил ангела? Сами мальчики или они тут спасатели?

На глазах у ангела – повязка.

Говорят, что достаточно безрадостный пейзаж (светло-серое, темно-серое и рыже-коричневое), на фоне которого странное шествие движется, вполне реалистичен. Это парк Eläintarha (Эляйнтарха) в Хельсинки. Слово «Эляйнтарха»дословно переводится как зоопарк. Раньше тут было много разных благотворительных учреждений, поэтому считается, что два мрачных мальчика несут раненного ангела в направлении Школы для Слепых Девочек и Дома Инвалидов. (Так вот почему – девочка.)

Но мне почему-то эта картина представляется более мрачной.

В картине есть какая-то странность. Если ангел вполне очевидно«считывается» (страдание, беспомощность, обреченность), то два мальчика неоднозначны. Кто они? Точнее, что? Добро они или зло?

Мальчик в котелке и одетый в черное чем-то напоминает могильщика. Второй мальчик, который идет сзади, вообще смотрит прямо на зрителя. Что он сейчас скажет? «Чего таращишься?» Или: «Вот какая беда»? Или: «Это – наша добыча»?

У Мамлеева тоже встречается такой опущенный ангел.На помойке.

Герой рассказа «Голос из Ничто» видит на земле у мусорных баков сытого грязного человека, одежда которого на пузе неопрятно распахнуто, так что впору уже отвернуться. Человек катается слегка по земле и даже тронуть его можно только калошей.

И герой рассказа его именно калошей и трогает.

«Незнакомый присел, опираясь на задницу свою, как на гнездо. Пошарил вокруг себя рукой, уставившись на меня мутными, непростыми глазами.

– Кто вы? – строго спросил я.

– Ангел, – ответил незнакомец. – Небожитель я».

На вопрос рассказчика «как же вы так опустились?», как и положено в полуфантастическом рассказе, вместо того чтобы спросившего послали по грубому бомжовому адресу, ему, наоборот, рассказывают целую историю и даже устраивают экскурсию.

Разговоры с ангелами и бесами – это целая традиция в мировой и русской литературе. А не будут же русская и мировая литературы врать?

Так что, в общем, я не знаю, убила ли Чуня очередного ангела, к нам залетевшего, или просто ухандохала своего единственного ангела-хранителя, но в самого ангела-хранителя я верю.

Мне он несколько раз посылал свои сигналы.

И не только мне.

Было такое исследование призрачного Джеймса Стаунтона (говорю «призрачного», потому что в наш век фейков уже ничему нельзя наверняка верить), который, заинтересовавшись статистикой железнодорожных и авиационных катастроф, выяснил, что все разбившиеся поезда и самолеты были заполнены, в среднем, только на 61%, тогда как на благополучных рейсах этот показатель составлял 76%. Иными словами, люди почему-то либо сдавали неожиданно билеты, либо что-то им мешало успеть на самолет вовремя (сломавшийся ли каблук, захлопнувшаяся дверь, пробка на трассе, да мало что еще).

Говорят, Стивен Кинг, прочитавший его статью (факт тоже не вполне доказанный), пользуясь печально подвернувшимся примером разбившегося в те дни самолета компании Majestic Airlines, решил эту странную гипотезу проверить. И позвонил через несколько дней под видом журналиста в офис Majestic Airlines с вопросом: сколько купивших билеты на рейс в конечном счете не полетели?

Выяснилось, что таких пассажиров оказалось тринадцать. Хотя, как правило, по сведениям компании бывает не более трех. А еще пятнадцать вообще за несколько дней отказались от брони.

Помните, как в святочном рассказе Леонида Андреева мальчик Сашка, стараясь быть ласковым, но от этого сама просьба выходила грубой, стал выпрашивать у хозяйки дома ангелочка с елки?

Он даже унизился потом перед ней.

«Стоя на коленях, со сложенными руками, Сашка с ненавистью посмотрел на нее и грубо потребовал: – Дай ангелочка!

Но, когда наконец выпросил, в этот короткий момент счастья наконец «все заметили загадочное сходство между неуклюжим, выросшим из своего платья гимназистом и одухотворённым рукой неведомого художника личиком ангелочка».

«– А-ах! –  пронесся тот же замирающий стон, когда крылышки ангелочка коснулись Сашки. И перед сиянием его лица словно потухла сама нелепо разукрашенная, нагло горящая елка, – и радостно улыбнулась седая, важная дама, и дрогнул сухим лицом лысый господин, и замерли в живом молчании дети, которых коснулось веяние человеческого счастья».

Но счастье не бывает долгим. За одну только ночь – дома – сахарный ангелочек растаял.

«Лампа, оставленная гореть по настоянию Сашки, наполняла комнату запахом керосина и сквозь закопченное стекло бросала печальный свет на картину медленного разрушения. Ангелочек как будто шевелился. По розовым ножкам его скатывались густые капли и падали на лежанку. К запаху керосина присоединился тяжелый запах топленого воска. Вот ангелочек встрепенулся, словно для полета, и упал с мягким стуком на горячие плиты. Любопытный прусак пробежал, обжигаясь, вокруг бесформенного слитка, взобрался на стрекозиное крылышко и, дернув усиками, побежал дальше.

В завешенное окно пробивался синеватый свет начинающегося дня, и на дворе уже застучал железным черпаком зазябший водовоз».

Это судьба всех ангелов.

И тех, которых несут на носилках, с завязанными им глазами; и тех, кто оберегал нас от страшных событий, заставлял сдать билет или путал нас по пути в аэропорт; и тех, кто однажды залетел в дом к безумной ослепшей собачке, чтобы то ли забрать ее на облака, то ли отдать за нее жизнь.

— Куда меня несут?

— В дом Инвалидов.

— Кто я: девочка или мальчик?

— Мы не знаем.

А я – знаю.Спасибо тебе. Наше счастье будет долгим. Ангел-забулдыга, сахарный ангел, ты погиб за нас.

Загрузка...
Загрузка...