Дмитрий Воденников о хаосе, который шевелится.

Дед Федора Тютчева был любовником Салтычихи. Которая к тому времени успела замучить и убить половину из тех доказанных 139 человек, которые имели несчастье быть ее крепостными. (По преимуществу светловолосых девушек и женщин.)

Дарья Салтыкова уже была вдовой, когда влюбилась в дворянина и землемера Николая Тютчева,который браконьерствовал в ее угодьях, был пойман и приведен на суд к барыне. Несколько дней он просидел в подвале, куда Салтыкова спускалась, чтобы поунижать молодого мужчину, но что-то пошло не так: бравый офицер не стерпел и даже ударил ее несколько раз.

Темная женская душа – омут, поэтому безумная барыня влюбилась. Офицер был выпущен из подвала, приведен в покои, где и стал ее любовником.

Потом Тютчев вернулся домой, но роман еще не был закончен. Мужская душа – тоже потемки. Тебя посадили в подвал, над тобой, дворянином, издевались словесно, барыня была совсем нехороша, но ты возвращаешься к ней и ложишься с чудовищем и садисткой в постель. Этот странный роман длился достаточно долго.

Сумасшедшая барыня даже задумала выйти за этого секунд-майора замуж.

Но то ли птичка что на хвосте принесла, то ли он сам стал чему-то свидетелем, но замуж брать Салтыкову Тютчев не захотел. Так и возник темный подвал уже во второй раз. Несколько ночей он вынужден был провести там снова взаперти, пока однажды наконец не выбрался и не сбежал в свое имение. (Теперь и коллизия повести «Дубровский» не смотрится такой уж дикой.)

А еще через несколько месяцев он женился на другой соседке и грянула буря.

Покинутая Салтычиха приказала своим крестьянам поджечь дом бывшего любовника. Когда же планы свихнувшейся барыни стали известны, Тютчев с женой вынуждены были покинуть свои земли и переехать в Брянск. Причем уезжали они по дальней дороге.

В Америке и Мексике тоже не всё спокойно. Писатель Берроуз застрелил свою жену.

Ну то есть он не хотел ее, конечно же, убивать, но Джоан на очередной пьяной вечеринке сказала, что если бы они жили на его заработки с охоты (он как раз хвастался друзьям, что мог бы жить, просто зарабатывая этим), то тогда они бы умерли с голоду.

После чего и умерла.

Берроуз предложил ей поставить стакан на голову с виски и сказал, что сейчас его собьет.

«Пришло самое время пострелять в стиле Вильгельма Телля».

Вильгельм Телль из Уильяма Берроуза не получился. Джоан была убита первым же выстрелом.

Говорят, Берроуз мог попасть в подброшенный в воздух апельсин.  Но сейчас почему-то промахнулся.

«Я вынужден с ужасом признать, что, если бы не смерть Джоан, я никогда не стал бы писателем, вынужден осознать, до какой степени это событие послужило причиной моего писательства и сформировало его. Я живу с постоянной угрозой одержимости духом, с постоянной необходимостью избежать его, избежать Контроля. Так смерть Джоан связала меня с захватчиком, с Мерзким Духом, и подвела меня к той пожизненной борьбе, из которой у меня нет другого выхода — только писать».

Известный историк, доцент Санкт-Петербургского университета 63-летний Олег Соколов расправился со своей возлюбленной, 24-летней Анастасией Ещенко, у себя дома. Тело распилил. По частям сбросил в реку. Рюкзак с останками пытался в субботу утром утопить в Мойке. Не удалось. Тогда пьяный профессор нырнул за поклажей. Его заприметили таксисты. Вызвали полицию.

Эту историю все слишком хорошо сейчас знают. Нет смысла говорить сейчас о сюжете драмы.

Лучше поговорить вот о чем.

Один из моих знакомых спрашивал на днях в Сети: «Вот этот питерский расчленитель — он ведь и вправду видный специалист по Наполеону. И монографии имеются. И даже Почетного легиона удостоился. Говорят, спёр много чего у другого видного специалиста. Ну, может, и не всё подряд спёр. Да обращающимся к источникам вообще-то параллельно, кто у кого спёр.
Внимание, вопрос. Зная, что автор убийца, притом самого омерзительного толка, и будучи заинтересованы в теме — станете читать его труды?
Вопрос для затравки, не скрою. К чему-то пришел сам. Правильно или неправильно — пришел. Интересно, что скажут другие.

Если это вопрос «вообще», то повторюсь: биография автора не имеет значения, важно лишь то, что он создал. А если конкретно про этого персонажа, то мы все глядим в наполеоны, двуногих тварей миллионы для нас орудие одно».

И очень интересно читать ответы (правда интересно, тут нет никакого обличительного с моей стороны пафоса): «Стану. Гамсуна же читаем и Габриэля д’Аннунцио тоже. Они правда лично никого не убили. Гений и злодейство вполне совместимы».

Алексей Цветков, замечательный поэт, пишет: «Караваджо был убийца. Но гений. А этот вряд ли».

Или вот еще одно мнение: «Я отделяю написанное от написавшего и оцениваю только текст, если речь идет не о высказывании человеком его личной позиции по вопросам морали, а именно о каких-то отвлеченных вещах типа исторических трудов, учебников по математике и т.д. И к сожалению, прошли те времена, когда гений и злодейство были несовместны. Подозреваю, что он был очень талантлив как историк. И при этом совершенно отвратительный человек. Но справедливости ради надо признать, что многие великие люди в быту со своими женщинами были абьюзерами и психопатами. Вот только что до убийства слава Богу не все доходили. А у этого урода крышу снесло окончательно».

Борис Акунин в своем отдельном посте на эту тему замечает, что в его седьмом томе «Истории…», который уже сдан, но пока не напечатан, используются данные из книги историка Олега Соколова («не к ночи будь помянут», пишет в скобках Акунин), и в одной из сносок даже рекомендуется его исследование о наполеоновской армии.

«И возник у меня вчера спор неважно с кем (то есть человек для меня важный, но сейчас неважно, кто именно): не убрать ли ссылку, а заодно и сами сведения, раз этот историк оказался таким монстром, – пишет Акунин дальше. – Я говорил, что не надо. Субъект – это одно, а его вклад в науку, или в культуру, или в искусство – совсем другое. Если талантливый художник или просто хороший профессионал еще и приличный человек, это замечательно. А если он последняя сволочь или даже чудовище, это очень прискорбно, но его работу – для меня – не перечеркивает.
(…) Для меня, допустим, не перестали существовать песни Майкла Джексона, когда я узнал про него всякое разное. Книга, музыка, фильм, картина, научное открытие обретают собственную жизнь – как выросшие дети. Сын за отца, как известно, не ответчик.
Победить в споре по данному конкретному поводу мне помогло чудесное
Военно-Историческое Общество, которое срочно заявило, что никакого Соколова у них в руководстве никогда не было и вычистило имя со своего сайта. Уж этим шустрикам я точно уподобляться не хочу.Книжка у монстра полезная. Ссылка останется. Скажите, а как на проблему смотрите вы? Если нечто хорошее создано кем-то ужасным, для вас это отравленный плод, которыми вы питаться отказываетесь?»

Это очень хороший вопрос.Как бы вы сами ответили?

Я бы, наверное, стал.

С другой стороны, я теперь иду по улице и всё время замечаю: все идут по городу и несут тяжелые черные сумки.

Загрузка...
Загрузка...